— Оператор, камеру на меня, пожалуйста… Спасибо. Итак, дамы и господа, фанаты и фанатки нашей амазонки Анны Кольер… Должен вам сказать, что ваша любимица — человек, мягко говоря, нехороший. Вот капитан Робинсон, которого она убила выстрелом в спину не далее как вчера — совсем другое дело. Дарил людям радость — в смысле, возил контрабандой лемуров, а не наркотики, как Кольер. Признаюсь честно — я обожаю лемуров. Они такие миленькие, такие кавайные глазастые няшки… Капитан Робинсон привез радость многим людям — он был хорошим человеком. Что застрелил двух офицеров береговой охраны… Ну, идеальных людей на свете не бывает. Но Анна Кольер убила его вчера… вам на потеху. Про то, что она и нас убить пыталась, уже молчу. В общем, так, дамы и господа. Вы вознаградили вашу амазонку семью очками рейтинга за убийство Робинсона — значит, вас там не менее тысячи четырехсот сорока человек сидит у телевизоров. А скорее больше. Давайте, берите в руки ваши телефоны, планшеты, кредитные карточки и начинайте голосовать. Если нам с Максом придет не менее десяти голосов на двоих — мы отпустим вашу любимицу. Если нет — казню ее лично. Времени у вас — пока Макс там с ней занят. Кстати, лайфхак: если половина из вас проголосует за одного, половина за другого — получится больше очков, чем если все проголосуют только за меня. Бросьте монетку: если орел — голос за Макса, у него фамилия птичья. А если решка — тогда за меня. Так голоса распределятся равномерно. Ну а самые богатые, кто искренне переживает за мадемуазель Кольер, могут голосовать за обоих. Давайте, время не ждет. Жить вашей любимице или умереть — зависит от вас.
Все время, пока я толкал речь, из-за полога за моей спиной доносилось сопение Макса. Кольер сохраняла молчание — то ли шок, то ли страх, то ли благоразумие. Ладно, пока есть время — можно чего-нибудь сообразить на ужин.
Я развел маленький огонь в миниатюрном очажке: благо, у Робинсона под рукой были заготовлены наломанные сухие ветки в качестве дровишек. На огонь поставил жестяную кружку из хозяйства покойного капитана, отыскал в его припасах несколько пакетиков чая. Сахара нет — ну, что поделать. Так, галеты есть, сушеные фрукты есть, сушеное мясо есть. Поглядим, как тут жить по-робинсоновски.
Некоторое время спустя Макс выбрался из-под навеса, заправляя рубашку в штаны.
— Я все, — сказал он, — твоя очередь.
Я покачал головой:
— Пас. Старовата она для меня, и не в моем вкусе. Но в следующий раз, когда встретим кого-то моложе — я буду первым в очереди.
— Справедливо… Так что?
В вопросе Макса я уловил некоторое беспокойство: его напрягает, что сейчас придется принимать тяжелое решение. Порядочные люди дичают и звереют дольше непорядочных, но обычно это все равно случается, если только порядочность не угробит досрочно. Макс Вогель за почти год в условиях, не способствующих сохранению человечности, всю ее еще не растерял.
Я достал ПЦП и взглянул на экран:
— Ну-ка… Ха, шесть очков. Макс, глянь, что у тебя?
— Плюс семь… Откуда?
— Видимо, ты не слышал, что я говорил болельщикам нашей мадемуазели… Неважно. Давай ее сюда, тут и чаек поспел…
Он вытащил Кольер из-за полога и посадил рядом, набросил ей на плечи ее же плащ.
— Руки-то развяжи, — сказал я, — как ей чаевничать со связанными?
— Думаешь, стоит?
— Ты что, не справишься, если наша гостья не будет благоразумной? — Я повернулся к Кольер: — взгляни вон туда. Дрон висит, видишь? Передай привет своим зрителям, поблагодари: они спасли тебе жизнь… в этот раз.
Ее глаза лихорадочно бегают по сторонам: то ли не понимает, что происходит, то ли просто не верит, что в месте, где брать пленных противопоказано, ее возьмут да отпустят.
— Чаю? Без сахара, но тут уж не до жиру. Галетики, фрукты… Покойный Робинсон угощает.
— Нет, я… я… не голодна. — Голос приятный, мелодичный. — Вы правда меня отпустите?
— Угу. Возможно, потом пожалеем об этом, но договор есть договор… «Выкуп» за тебя мы получили. Но ты же не будешь нам мстить, а?
— Ой, да что вы? Никаких обид, ладно? Это вообще по ошибке было, знай я, что вас двое — сама бы обошла десятой дорогой, что я, дура, что ли? — поспешно затараторила она. — Так это… я пойду, хорошо?
— Твое логово в какой стороне?
— Там, — указала рукой Кольер.
— Далеко?
— Километра полтора.
— Тогда сейчас ты пойдешь к себе домой и больше сюда не вернешься. И не вздумай подбирать свой лук и стрелы, ага?
— Конечно-конечно! — закивала она.
— Ну, тогда не поминай лихом, счастливого пути.
Кольер, все еще недоверчиво глядя на нас, встала, сделала несколько шагов, кутаясь в плащ, и поспешно выбралась наружу. Ушла как есть, оставив у нас всю свою одежду, кроме плаща, и ПЦП, дрон улетел следом.
Я разлил чай в кружки.
— Вот так. Мы заработали тринадцать очков рейтинга и при этом никто не сжег свои перки.
