Трансляция из лагеря «пиратов» оказалась повеселее: тут два бородатых бугая, заросших до полной неузнаваемости, сводили друг с другом счеты в кулачном бою под выкрики и свист целой оравы — порядка сорока человек. Похоже, дела у этого клана идут вполне себе ничего: веселятся, тощих не видно, оружие почти у всех, но в ход никто не пускает и, видимо, никто не опасается такого поворота. За последние три месяца, насколько я могу судить, «пираты» стали более дисциплинированными, откуда следует, что Шрайвер все еще при власти.
Буквально в следующий миг он попал на камеру собственной персоной: бритоголовый крепыш, к тому же без щетины. Бритвенные принадлежности тут — роскошь, еще одно свидетельство его высокого положения. Смотрит на драку, что-то кому-то говорит.
Итак, Шрайвер жив-здоров и, вероятно укрепил свою власть. Теперь бы узнать, живы ли двое других главарей.
Однако ван Граафа и Бергоффа я так и не увидел, хотя наблюдал до вечера. Если оба сыграли в ящик — это к лучшему.
— Слушай, Профессор, — сказал вечером Макс, развалившись на матраце и меланхолично жуя сухофрукты.
— Что?
— У нас все по плану?
— Что ты имеешь в виду?
Макс неопределенно пожал плечами.
— Ну просто мы сегодня не сделали ничего, чтобы приблизить победу. Вот точно так же я проводил время раньше, когда и не мечтал выиграть. Понимал, что шансов нет, и просто плыл по течению. Жил, пока живется. Выживал, точнее. Тут появляешься ты, говоришь о победе… и вот я ловлю себя на том, что делаю все то же самое, что и раньше. Странное чувство. Один тип из старой видеоигры сказал: «Безумие — это когда люди делают одно и то же, но при этом надеются на иной результат»…
— Это сказал Альберт Эйнштейн, на самом деле, за полвека до Вааса Монтенегро. Да, у нас все по плану. В старину самураи говорили: одержи победу, готовя ее, и только потом, если надо, дерись. Я — мозг, ты — мышцы. Я смотрю, анализирую, планирую — а ты бегаешь и стреляешь, если где-то что-то пойдет не так, как мне хотелось бы. Когда ты валяешься кверху пузом и жуешь — это признак, что все по плану. Ну, как в той присказке — «солдат спит, а служба идет».
— Мне нравится такой план, — ухмыльнулся Макс, — хоть и не могу отделаться от мысли, что он… странный.
— Это потому, что ты военный. Человек действия. Лучший спецназ в США, малыми силами решающий большие проблемы путем хирургически точных ударов по выверенным целям… Только у меня другие методы, и потому ты оказался не в своей тарелке. Впрочем, завтра утром мы приступаем к действиям.
— Какой план?
— Передвигаемся к «пиратам» поближе, а затем, чтоб тебе совсем не заскучать, надо будет взять «языка». Перед тем, как сунуться к Шрайверу, я должен точно понимать расклад и настроения.
Мы взяли провианта по минимуму и за полдня прошли пятнадцать километров, разделяющих наше убежище и внутреннюю прибрежную область. До покинутой полуразрушенной деревни, ставшей базой «пиратов», осталось несколько километров.
— Засядем на скале у ручья и понаблюдаем, — сказал я. — Только не на ближней, а на той, что повыше и подальше. На ближней может находиться пост наблюдения.
— Ты, похоже, ориентируешься на местности? — спросил Макс.
— Ага. Я три года смотрел трансляции Игры. Этот ручей — ближайший к лагерю источник пресной воды, потому туда будут ходить часто. И как раз по этой причине я подозреваю наличие поста на скале у самого ручья. Засядем чуть подальше и посмотрим. У тебя как со зрением?
— Сто десять процентов.
— Прям снайпер, хотя чего я удивляюсь. Значит, у нас может возникнуть проблема, если ходить будут группами. Брать двоих сразу рискованно, да?
Макс кивнул.
— Тогда нам придется провернуть хитрую комбинацию. Я из винтовки грохну одного, а ты возьмешь второго в момент отступления и проведешь допрос. С учетом того, что я буду стрелять издали, а ты поймаешь второго вскоре после выстрела — он может подумать, что ты не имеешь отношения к стрелку.
— А потом?
— А потом, если все будет хорошо, мы пошлем его с письмом Шрайверу.
Макс нахмурился.
— Но Шрайвер догадается, что стрелком был ты.
— Это уже не будет иметь значения. Я предложу ему сделку, от которой он отказаться не сможет, и с радостью простит мне одного убитого… Хотя отчасти ты прав. Без необходимости не стоит начинать с убийства члена группы, которую мы пытаемся сделать своей командой. Но нам нужен «язык», если придется брать со стрельбой — значит, придется.
— Ладно. А что именно ты собрался предложить Шрайверу?
Я улыбнулся:
— То же, что и тебе, Макс. Свободу.
Проторчав на скале несколько часов, мы убедились, что на скале у родника действительно сидит снайпер, но всего один.
— Думаю, я смогу его взять незаметно, — сказал Макс. — Забраться туда нетрудно, вон тропинка, а у самой вершины только подтянуться — и я там. Правда, если там сидит толковый человек — может и не выгореть, и тогда я оттуда ноги уже не унесу.
Я отыскал пучок длинной пожухлой травы и принялся крутить из нее нечто вроде веревочки.
