Оно сработало. Не сразу, сначала нам пришлось сдержать натиск взбесившийся земноводный фауны. И не смотря на мягкотелость большинства противников, победа не далась нам легко. Для начала мне пришлось отступить к телеге, вернуть себе свой щит, с ним дело пошло веселее. Конечно, каждый раз принимая на него летящую тушу весом в пятьдесят-шестьдесят килограмм, от удара я всякий раз сотрясался до хруста хрящей, но и для жаб, и лягушек такое столкновение тоже не проходило бесследно, обычно, после этого они падали наполовину оглушённые, и, несмотря на то, что спины многих из них были покрыты костяными пластинами, найти между ними щель для потрошителя не составляло труда. Правда иногда жабы умудрялись на лету выстрелить своим языком, прилипая им к гладкой поверхности щита, и после сокрушительного столкновения падали вниз, утаскивая щит за собой, открывая меня для атаки следующего моба.
И они не заставили себя ждать: стоило мне согнуться в три погибели под тяжестью прилипчивой ляги, как сквозь огонь пролетел особо крупный фрог, почти чёрный, усыпанный костяными бляшками чуть ли не внахлёст, и, раззявив свою непомерно широкую даже для своего вида пасть, рухнул прямо мне на голову. Думаю, будь я с непокрытой головой, та влетела бы в эту пасть даже без дополнительной смазки, а внушительные клыки сомкнулись где-нибудь у меня на горле. Многострадальная каска спасла меня и в этот раз. Необъятные губищи обтянули её плотно, будто капроновый чулок, а вот зубы не влезли, хрустнув о её пошарпанную поверхность. От удара все мои шейные позвонки стали короче в два раза и меня отшвырнуло назад, чуть не вырвав руку из сустава. Как я устоял на ногах, не знаю, это нелегко сделать, когда у тебя на голове повисло два мешка цемента, и тем более нелегко, когда они не просто лежат, а изо всех сил трепыхаются, стараясь наползти подальше на твою голову. Надо срочно с этим что-то делать, а то ещё немного и мой позвоночник сложится гармошкой.
Рывком подтащил к себе первую лягу, и провёл потрошителем по внешней стороне щита, отсекая язык, и освобождая левую руку. Тут же сложил клинок и ткнул им в область над головой, где по идее должен висеть мой ангельский нимб. Активировал потрошитель, и когда он выстрелил на всю длину, рванул его вперёд.
Господи, какая идиотская идея.
Нет, непомерный вес, давящий на шею, уменьшился на две трети, вот только эти две трети состояли из смердящих потрохов, которые хлынули мне на лицо, расползлись по разгрузке, со смачным чавком шлёпнулись на ступни.
— Сука, — сплевывая, прошипел я сквозь зубы, и развернув потрошитель на девяносто градусов, рубанул уже поперёк. Клинок проскрежетал по костяным пластинам, но податливая плоть зашлась, и подёргивающая лапами туша свалилась мне под ноги.
Ударил торцом щита в асфальт, припечатывая к нему извивающееся тело гадюки, стряхнул с лица остатки жабьих потрохов, аккуратно отделил змеиную голову от туловища. Первоначальный порыв сбросить раздражение и изо всех сил вбить в неё конец потрошителя я с трудом подавил, помня, что моё основное орудие убийства и так уже потеряло два очка прочности, и то, что из этих голов нам ещё надо будет добывать наноботы.
Дальше пошло легче: я слегка приноровился, да и противостоящих нам тварей становилось всё меньше и меньше. Большую их часть продолжал сдерживать огонь, а те что проползали через свободные участки асфальта получалось утилизировать без особых потерь: ударить торцом щита, взмахнуть потрошителем, принять ядовитый плевок на иссечённую, пробитую пулями поверхность. Можно было пнуть по наглой роже жабы, отпихнуть её в огонь, злобно выругаться и вбить ей в башку клинок. Когда вместо этого кирзач вместе с половиной ноги исчезнет в её необъятной пасти, глянуть как Фракир срывается со своего места, ударяя в поддёргивающуюся в конвульсиях тушу, озаряясь серебристым облачком выпитой души, ударить торцом щита, проследить за логами когда энергетический хлыст расправится с очередной жертвой…
Запас энергии в нем, пусть и очень медленно, но восполнялся, а вот объём вмещаемых душ так ни разу и не увеличился. Видимо, мои предположения, которые я строил раньше, оказались правильными: чтобы повысить свой объём ему было необходимо самостоятельно убить совершенно целое и здоровое существо, а не раненое, находящееся на последнем издыхании. Но, видимо, эта способность у него была развита очень слабо, так как уничтожать этой способностью у Фракира получалось только самых хрупких и беззащитных существ, наподобие ещё не родившихся арахнидов, которых мы как-то изъяли из организма Зубра. С раненными и практически мёртвыми существами же эта способность срабатывала, как и было сказано в описании, с вероятностью в пять сотых процента, то есть на одном из двух тысяч добитых им существ.
