– Джон, первая часть прошла ведь отлично.
Джонатан отпрянул, и Ривз убрал руку. Джонатан смутился, как человек, который вынужден извиняться:
– Да, но… застрелить человека в поезде…
Джонатан представил, как его хватают на месте преступления, поскольку бежать ему будет некуда.
– А стрелять и не надо. Шум нам не нужен. Я подумывал о том, чтобы его задушить.
Джонатан не верил своим ушам.
– Этот метод использует мафия, – спокойно пояснил Ривз. – Тоненькая бесшумная бечевка… делается петля, которая крепко затягивается. Вот и все.
Джонатан представил, как его пальцы касаются чьей-то теплой шеи. Это вызвало у него отвращение.
– И речи быть не может. Я не смогу этого сделать.
Ривз вздохнул. Он постарался зайти с другой стороны:
– Этого человека хорошо охраняют, как правило, два телохранителя. Но в поезде… люди устают сидеть, вот и прогуливаются по проходу, сходят в сортир раз-другой или идут в вагон-ресторан, может, даже поодиночке. Возможно, Джонатан, ничего и не выйдет, возможно… случай не представится, но попробовать вы должны. Потом его придется вытолкнуть, просто вытолкнуть в дверь. Дверь, понятно, можно открыть и на ходу поезда. Возможно, он поднимет крик, ведь может случиться так, что он будет еще жив.
Да это же смешно, думал Джонатан. Но ему вовсе не хотелось смеяться. Ривз задумчиво смотрел в потолок. Джонатан думал о том, что, если его схватят как убийцу или за попытку убийства, Симона не возьмет у него никаких денег. Ей будет противно и стыдно.
– Я просто не смогу вам помочь, – сказал Джонатан.
Он поднялся.
– Но… хотя бы в поезде-то вы могли бы прокатиться? Если подходящий момент не представится, мы просто-напросто подумаем о чем-нибудь еще, может, о другом шефе, о другом способе. Но нам бы очень хотелось добраться до этого парня! Он собирается оставить наркотики и заняться организацией казино в Гамбурге – так, во всяком случае, говорят.
Ривз переменил тон:
– Может, попробуете револьвер, Джон?
Джонатан покачал головой:
– Ради бога, это не по моей части. В поезде? Ну уж нет.
– Взгляните на эту удавку!
Резким движением Ривз вынул левую руку из кармана брюк.
Он держал нечто вроде тонкой беловатой бечевки с петлей, на конце которой был завязан небольшой узелок. Ривз набросил петлю на спинку кровати и дернул за веревку, затянув узел.
– Видите? Нейлон. По прочности почти не уступает проволоке. Человек и охнуть не успеет…
Ривз умолк.
Джонатану стало противно. Другой-то рукой все равно ведь придется коснуться жертвы. А что, если все это займет минуты три?
Ривз, похоже, готов был сдаться. Он подошел к окну и обернулся:
– Подумайте об этом. Можете позвонить мне, или я сам позвоню вам через пару дней. Марканджело обычно уезжает из Мюнхена дневным по пятницам. Было бы идеально, если бы можно было это сделать в следующий уик-энд.
Джонатан двинулся к дверям. Сигару он затушил в пепельнице, стоявшей на столике возле кровати.
Ривз пристально смотрел на него, однако казалось, что он смотрит куда-то вдаль, ему за спину, уже обдумывая, кому бы поручить эту работу. Его длинный шрам, как это случалось при определенном освещении, казался шире, чем был на самом деле. Джонатан подумал о том, что со шрамом он, наверное, испытывает комплекс неполноценности, когда имеет дело с женщинами. Интересно, и давно он у него? Возможно, всего-то года два, кто знает?
– Может, выпьем внизу?
– Нет, спасибо.
– Ах да, я еще хотел показать вам книгу.
Ривз снова подошел к своему чемодану и достал лежавшую на дне книгу в ярко-красной обложке.
– Полистайте. Возьмите ее себе. Прекрасный образчик журналистики. Документальная вещь. Вы увидите, с кем мы имеем дело. Но это тоже живые люди, как и все мы. То есть уязвимые.
Книга называлась «Беспощадные жнецы: Анатомия организованной преступности в Америке».
– Я позвоню вам в среду, – сказал Ривз. – Вы приедете в Мюнхен в четверг, переночуете, я тоже буду там в какой-нибудь гостинице, потом вернетесь в Париж поездом в пятницу вечером.
Джонатан уже держался за дверную ручку. Он обернулся:
– Простите, Ривз, но, я боюсь, ничего не выйдет. Пока.
