Мимо Тома проехала «скорая помощь» с сиреной. Он вел машину крайне осторожно. Ехать надо было всего четыре-пять минут. Молчание в машине внушало То́му суеверный страх. Казалось, будто страх сковал всех — его самого, Ривза, Симону, Джорджа, Джонатана, если тот еще оставался в сознании, — и не отпускал их.
— Да ведь он умер! — с удивлением произнес молодой врач.
— Но… — Том не поверил. Но он не мог произнести ни слова.
Одна только Симона вскрикнула.
Они стояли на бетонной площадке у входа в больницу. Джонатана положили на носилки, и два санитара стояли, точно не знали, что делать дальше.
— Симона, хотите…
Но Том и сам не знал, что намеревался сказать. Но Симона уже побежала к Джонатану, которого вносили в больницу, Джордж следовал за ней. Том бежал за Симоной, думая, как бы взять у нее ключи, чтобы удалить из дома два трупа, или хоть
Симона скрылась за углом, следуя за носилками, на которых несли Джонатана. То́му показалось, что он словно бы видит ее в похоронной процессии. Он повернулся и направился назад к Ривзу.
— Уезжаем, — сказал Том, — пока еще можно.
Ему хотелось уехать прежде, чем кто-то начнет задавать вопросы или запишет номер его машины.
Они сели в машину Тома. Том поехал в сторону памятника, к дому.
— Джонатан действительно умер? Как ты думаешь? — спросил Ривз.
— Да. Ты же слышал, что сказал врач.
Ривз откинулся на сиденье и стал тереть глаза.
Они еще не осознали в полной мере, что произошло, подумал Том. Том следил, не преследует ли их машина из больницы, может, даже полицейская машина. Так ведь не бывает, что привозят мертвого человека и уезжают, не ответив на вопросы. Что скажет Симона? Сегодня, может, ее и не будут расспрашивать, а завтра?
— Ну а ты как, мой друг, — спросил Том сдавленным голосом. — Кости не сломаны, зубы не выбиты?
Он проболтался, подумал Том, и, наверное, сразу.
— Одни только ожоги от сигарет, — произнес Ривз смиренным тоном, будто ожоги от сигарет — ничто по сравнению с пулей. У Ривза была рыжеватая бородка длиной с дюйм.
— Я полагаю, ты знаешь, что в доме Треванни два трупа.
— О боже. Да, конечно, знаю. Итальянцы зашли в дом и не вернулись.
— Я бы отправился туда и попытался что-нибудь сделать, но там, наверное, сейчас полиция.
Звук сирены, донесшийся сзади, заставил Тома схватиться в страхе за руль, но оказалось, что это всего лишь белая карета «скорой помощи» с голубой мигалкой на крыше. Машина обогнала Тома около памятника и, быстро повернув направо, скрылась в направлении Парижа. Том подумал, что хорошо бы там оказался Джонатан, которого везут в парижскую больницу, где ему скорее помогут. Том подумал, что Джонатан специально встал между ним и тем, кто стрелял из машины. Правильно ли он поступил? На участке дороги до Вильперса никто их не обгонял и не включал сирену, чтобы они остановились. Ривз уснул, прислонившись к дверце, но едва машина остановилась, как он проснулся.
— Вот мы и дома, — сказал Том.
Они вышли из машины в гараже. Затем Том закрыл ворота гаража и открыл ключом дверь в дом. Все было спокойно. В это даже не верилось.
— Хочешь, поваляйся на диване, пока я приготовлю чай, — предложил Том. — Чай — вот что нам нужно.
Они выпили чаю и виски, потом еще чаю и еще виски. Ривз своим обычным извиняющимся тоном спросил, нет ли у Тома мази от ожогов, и Том отыскал что-то внизу в ванной, в аптечке. Ривз прилег с намерением обработать раны. Все они, по его словам, были на животе. Том закурил сигару, не столько потому, что ему сильно этого хотелось, а потому, что сигара придает уверенность, пусть и призрачную, но важен подход к существующим проблемам. Чтобы их решить, обязательно нужна уверенность.
Войдя в гостиную, Ривз обратил внимание на клавесин.
— Да, — сказал Том. — Новое приобретение. Собираюсь брать уроки в Фонтенбло… или в другом месте. Может, и Элоиза тоже будет брать уроки. Не можем же мы тренькать на нем, как обезьяны.
Том чувствовал страшное раздражение, но не против Ривза. Ни на что конкретное оно не было направлено.
— Расскажи, что произошло в Асконе.
Ривз отхлебнул чаю, потом виски, помолчал какое-то время, как человек, вынужденный шаг за шагом вспоминать то, что было в другом мире.
— Я думаю о Джонатане. Умер… Мне бы не хотелось, чтобы это было так, ты знаешь.
Том поменял позу, скрестив ноги. Он тоже думал о Джонатане.
— Так что Аскона? Что там случилось?
