Джонатан понимал, что Ривз молча спрашивает его, готов ли он пойти на второе убийство или не готов? Если не готов, так и нужно сказать, и сейчас же.
— Понимаю, — сказал Джонатан.
Еще немного, хотя бы треть суммы получить было бы недурно, думал Джонатан. Тысяч четырнадцать фунтов. Работа, которую он сделал, того стоит. Джонатан решил стоять на своем, но в этот вечер больше не спорил.
На следующий день дневным рейсом он улетел обратно в Париж. Ривз накануне сказал, что отменит его встречу с Венцелем, и Джонатан положился на него. Ривз обещал также позвонить ему послезавтра, в субботу, в магазин. Ривз проводил Джонатана до аэропорта и показал ему утреннюю газету с фотографией Бьянки, лежащего на платформе у-бана. У Ривза был торжествующий вид, хотя он старался этого не показывать: улик не было, если не считать итальянского револьвера, а в убийстве подозревали мафиози. Бьянку называли солдатом мафии или рядовым ее членом. Утром, выйдя купить сигарет, Джонатан увидел первые полосы газет, но покупать их у него не было желания. В самолете улыбающаяся стюардесса протянула ему газету. Джонатан положил ее на колени и закрыл глаза.
Сойдя с поезда, Джонатан взял такси. Домой он добрался вечером, около семи. Он вошел в дом, открыв дверь своим ключом.
— Джон! — Симона встретила его в прихожей.
Он обнял ее:
— Привет, дорогая!
— Я так ждала тебя! — смеясь, говорила она. — Почему-то именно сейчас. Какие новости? Снимай пальто. Я получила твое письмо сегодня утром, а в нем ты пишешь, что мог бы приехать вчера вечером. Разве так делают?
Джонатан повесил пальто на вешалку и подхватил на руки налетевшего на него Джорджа:
— А как поживает мой маленький шалун? Как дела у моего Камешка?
Он поцеловал сына в щеку. Джонатан привез Джорджу игрушечный самосвал, а лежал он в пластиковом пакете вместе с виски. Джонатан, однако, решил, что грузовичок может подождать, и достал только бутылку.
—
— Непременно! — сказал Джонатан.
Они отправились на кухню. Симоне нравилось виски со льдом, а Джонатану было все равно как пить.
— Что сказали врачи?
Симона взяла формочку для льда и стала возиться с ней над раковиной.
— Да примерно то же, что и здесь. Но они хотят попробовать на мне какие-то лекарства. Мне сообщат об этом позже.
Еще в самолете Джонатан придумал это объяснение для Симоны. Тем самым он получает возможность еще раз слетать в Германию. И что изменится, если он скажет ей, что дела обстоят чуть хуже или что ему так кажется? Помочь она ничем не сможет, только расстроится. В самолете у Джонатана прибавилось оптимизма: если с ответом на первый вопрос все пройдет гладко, то можно попробовать пойти дальше.
— То есть ты хочешь сказать, что тебе нужно будет еще раз там побывать? — спросила она.
— Возможно.
Джонатан следил за тем, как она щедро разливает виски.
— Но мне за это заплатят. И сообщат, когда нужно приехать.
— Правда? — с удивлением спросила Симона.
— Виски? А мне что? — произнес Джордж по-английски так чисто, что Джонатан рассмеялся.
— Хочешь немного? Попробуй, — предложил Джонатан, протягивая ему стакан.
Симона отвела его руку:
— А тебе, Джорджи, апельсиновый сок!
Она налила ему апельсинового сока.
— Ты хочешь сказать, что на тебе собираются испробовать какой-то новый метод лечения?
Джонатан нахмурился, но ему по-прежнему казалось, что он владеет ситуацией.
— Дорогая, никакого нового метода нет. Просто… просто мне дадут новые лекарства. Больше я ничего не знаю. Твое здоровье!
Джонатан испытывал что-то вроде эйфории. Во внутреннем кармане пиджака лежали пять тысяч франков. В лоне семьи он чувствовал себя в безопасности. Если все пройдет гладко, то пять тысяч будут просто карманными деньгами, как выразился Ривз Мино.
Симона сидела откинувшись на спинку стула.
— Они заплатят тебе за то, что ты снова туда съездишь? Значит, существует какая-то опасность?
— Нет. Думаю… тут есть некоторое неудобство. Опять ехать в Германию. Мне оплатят дорогу — вот и все, что я хотел сказать.
Джонатан не до конца все продумал: он мог бы добавить, что доктор Перье будет делать ему уколы, назначать таблетки. Но в ту минуту ему казалось, что он говорит то, что нужно.
— То есть тебя они рассматривают как особый случай?
— Да. Некоторым образом. Но это, конечно же, не так, — улыбаясь, ответил он.
Никакой он не особый случай, и Симона это знает.
— Они,
— Но выглядишь ты таким счастливым. Я рада, дорогой.
— Пойдем-ка сегодня куда-нибудь поужинаем. Тут на углу есть ресторанчик. И Джорджа с собой возьмем, — предложил он, повышая голос. — Пошли, мы можем себе это позволить.
