— Умер? Это произошло здесь, в Фонтенбло?
— Он возвращался домой около полуночи от друга, с улицы Паруас. Мсье Готье, как вы знаете, живет на улице Репюблик недалеко от авеню Франклина Рузвельта. Это случилось на том перекрестке с маленьким треугольным газоном, где светофор. Сбивших его видели. Два парня в машине. Они не остановились. Проехали на красный свет, сбили мсье Готье и не остановились!
— О боже! Да вы присядьте, прошу вас, мадам…
В холл вышла Симона.
—
— Симона, Готье умер, — произнес Джонатан. — Его сбила машина. Водитель уехал.
— Два парня, — повторила мадам Делатр. — Они не остановились!
— Когда? — Симона открыла рот от изумления.
— Прошлой ночью. Когда его доставили в здешнюю больницу, он уже умер. Около полуночи.
— Может, вы зайдете и присядете, мадам Делатр? — предложила Симона.
— Нет-нет, спасибо. Я должна увидеться с приятельницей. Не уверена, что она слышала об этом. Мы ведь все хорошо его знали.
В глазах у нее стояли слезы. Она опустила на пол корзинку, с которой собралась в магазин, и смахнула слезу.
Симона пожала ей руку:
— Спасибо, что зашли и сообщили нам, мадам Делатр. Это очень любезно с вашей стороны.
— Заупокойная служба в понедельник, — сказала мадам Делатр. — В церкви святого Людовика.
С этими словами она вышла.
Джонатан и виду не подал, что это известие произвело на него впечатление.
— Как ее зовут?
— Мадам Делатр. Ее муж водопроводчик, — ответила Симона.
Будто Джонатан обязан это знать. К водопроводчику Делатру они никогда не обращались за помощью.
«Готье мертв. Что теперь будет с его магазином?» — подумал Джонатан. Он поймал себя на том, что пристально смотрит на Симону. Они стояли в узкой прихожей.
— Умер, — пробормотала Симона. Не глядя на него, она взяла его за руку. — Мы должны пойти на похороны в понедельник.
— Разумеется.
Католические похороны. Теперь все происходит на французском, а не на латыни. Он представил себе соседей — знакомые и незнакомые лица в прохладе церкви, освещенной множеством горящих свечей.
— Сбили человека и скрылись, — произнесла Симона.
Она направилась в кухню, но в дверях остановилась и, обернувшись, посмотрела на Джонатана.
— Это действительно ужасно.
Джонатан пошел вслед за ней через кухню в сад. Как хорошо снова оказаться на солнце.
Симона развесила белье. Расправив вещи, она подняла пустую корзину.
— Сбили человека и скрылись. Ты думаешь, так все и было, Джон?
— Так она сказала.
Они разговаривали тихими голосами. Джонатан был по-прежнему ошеломлен. Между тем он знал, о чем думает Симона.
Она приблизилась к нему, не выпуская корзину из рук. Потом жестом поманила его к ступенькам на крыльце, будто соседи могли услышать их из-за изгороди.
— Тебе не кажется, что его убили? Специально наняли кого-то и убили.
— Зачем?
— Может, из-за того, что он что-то знал. Вот зачем. Разве это невозможно? С чего это невиновного человека станут вот так сбивать — случайно?
— Потому что… такое иногда происходит, — ответил Джонатан.
Симона покачала головой:
— А тебе не кажется, что мсье Рипли может иметь к этому какое-то отношение?
Джонатан решил, что оснований для подозрений у Симоны нет.
— Совершенно так не думаю.
Джонатан голову мог дать на отсечение, что Том Рипли тут ни при чем. Он хотел было так и сказать, но это прозвучало бы несколько опрометчиво — и даже довольно смешно, если взглянуть на подобное заверение с другой стороны.
Симона стала было обходить его, чтобы первой войти в дом, но, поравнявшись с ним, остановилась.
— Это правда, Готье не сказал мне ничего определенного, Джон, но, возможно, он что-то знал. Думаю, что это так. У меня такое чувство, что его убили специально.
Симона просто в шоке, подумал Джонатан, как и он сам. Она облекала в слова мысли, которые как следует не обдумала. Он отправился за ней следом на кухню.
— Знал что-то о чем?
Симона поставила корзину в угловой шкаф.
— Я все сказала. Больше ничего не знаю.
Заупокойная служба по Пьеру Готье состоялась в понедельник, в десять часов утра, в церкви святого Людовика, главном храме Фонтенбло. В церкви собралось много народу. Люди стояли даже на улице, рядом с двумя черными мрачными автомобилями — сверкающим катафалком и вместительным автобусом, который предназначался для родственников и знакомых, не имеющих своей машины. Готье давно потерял жену, детей у него не было. Возможно, у него был брат или сестра, а если так, то и племянники или племянницы. Джонатан полагал, что так оно и есть. Во время службы в церкви витал дух одиночества, несмотря на то что собралось много народу.
— Вы слышали, что он потерял свой глаз на улице? — прошептал Джонатану в церкви какой-то мужчина. — Глаз выпал, когда его сбила машина.
— Вот как?
