Сестра ушла. Она не слышала их разговора. Джонатан, прикрыв глаза, смотрел на Симону. В эту минуту он, в своем отчаянии, не мог ей возражать. Он был сломлен. Возможно, когда-нибудь он и докажет ей, что на свете существует не только черное и белое, как она считает. Но сейчас Джонатан испытывал страх, предвестие неудачи, смерти.
А Симона между тем уходила, высказав все, что думает, и оставив за собой последнее слово. В дверях она остановилась и послала ему воздушный поцелуй, но сделала это машинально — так, не задумываясь, преклоняют колена в церкви в нужный момент. Она ушла. Начинавшийся день грозил обернуться дурным сном. В больнице могут принять решение оставить его на ночь. Джонатан закрыл глаза и помотал головой из стороны в сторону.
К часу дня с анализами было почти покончено.
— Вы испытали какое-то напряжение, не так ли, мсье? — спросил его молодой врач. — Переутомились? — Он вдруг рассмеялся. — Переезжаете? Или слишком много работали в саду?
Джонатан вежливо улыбнулся. Он чувствовал себя немного лучше. Неожиданно он рассмеялся, но не над тем, что сказал врач. А что, если утренний упадок сил — начало конца. Джонатан был доволен собой, потому что справился с ним, не теряя головы. Может, он так же будет вести себя и в тот день, когда все случится в последний раз. Для заключительной процедуры — пальпирования селезенки — он направился по коридору в другой кабинет.
— Мсье Треванни? С вами хотят поговорить по телефону, — остановила его сестра. — Раз уж вы рядом…
Она показала ему на стоявший на столе телефонный аппарат со снятой трубкой.
Джонатан был уверен, что звонит Том.
— Алло?
— Привет, Джонатан. Это Том. Как дела?.. Должно быть, неплохо, если вы уже ходите… Вот и отлично.
Судя по голосу, Том и вправду был доволен.
— Симона была у меня. Спасибо, — сказал Джонатан. — Но она…
Хотя они и разговаривали по-английски, Джонатан с трудом подбирал слова.
— Я понимаю, вам пришлось нелегко.
Фраза банальная, а между тем Том почувствовал в голосе Джонатана тревогу.
— Сегодня утром я сделал все от себя зависящее, но хотите… я попробую еще раз с ней поговорить?
Джонатан облизнул губы:
— Не знаю. Дело, конечно, не в том, что она…
Он хотел сказать «угрожала», например, забрать Джорджа и оставить его.
— Не знаю, что вы можете сделать. Она настолько…
Том понял:
— Может, попробовать? Хорошо, я так и сделаю. Не унывайте, Джонатан! Вы сегодня поедете домой?
— Не уверен. Но возможно, поеду. Кстати, Симона обедает сегодня с родными в Немуре.
Том обещал до пяти часов вечера не пытаться с ней встретиться. Если Джонатан к тому времени будет дома, то это даже к лучшему.
То́му казалось несколько неудобным, что у Симоны нет телефона. С другой стороны, будь у нее телефон, она, вероятно, ответила бы решительным «нет» на его предложение зайти к ней. Поскольку в его саду еще ничего приличного не выросло, он купил цветы возле замка в Фонтенбло — неестественно желтые георгины. Том позвонил в дверь дома Треванни в 17:20.
Послышались шаги, потом голос Симоны:
—
— Том Рипли.
Пауза.
Затем Симона открыла дверь. У нее было каменное лицо.
— Добрый день…
— Он будет дома в семь. Ему опять делают переливание крови, — ответила Симона.
— Вот как?
Том смело вошел в дом, не зная, как к этому отнесется Симона.
— Я купил это для вашего дома, мадам.
Он с улыбкой преподнес цветы.
—
Том протянул руку, и ребенок ухватился за нее, глядя на него снизу вверх и улыбаясь. Том собирался купить Джорджу конфеты, но боялся переусердствовать.
— Что вам угодно? — спросила Симона.
За цветы она наградила Тома холодным
— Мне хотелось бы вам все объяснить. Я должен объяснить, что произошло минувшей ночью. Вот почему я здесь, мадам.
— То есть вы… вы способны что-то объяснить?
В ответ на ее издевку он приветливо и широко улыбнулся:
— Насколько можно объяснить то, что касается мафии. Да, конечно! Да! Если подумать, я мог бы дать им отступного — мне так кажется. Что им еще нужно, кроме денег? Однако в этом случае я не настолько уверен, поскольку они были очень злы на меня.
Симона слушала с интересом. И вместе с тем ее антипатия к То́му не уменьшилась. Она отступила от него на шаг.
— Мы не можем пройти… скажем, в гостиную?
Симона пошла первой, Джордж последовал за ними, не сводя с Тома глаз. Симона указала То́му на диван. Том сел на «честерфилд», слегка похлопал по черной коже и хотел было похвалить его Симоне, но вовремя остановился.
— Да, очень злы, — продолжал Том. — Я… видите ли, вышло так… я случайно оказался с вашим мужем в одном поезде, когда он возвращался из Мюнхена. Вы ведь помните.
— Да.
— Мюнхен! — воскликнул Джордж. По его лицу было видно, что он ожидает услышать интересную историю.
Том улыбнулся ему:
