Кампус встречал такими же сонными лицами. Понедельник — он и есть понедельник. Студенты тихие, у каждого в голове только две мысли: где кофе и как дожить до пятницы. По пути мы встретили пару знакомых, а также пару ребят из России, с которыми я общаюсь. У нас, как и полагается, есть свой мини-чат. Все иностранцы держатся ближе к своим. Это закон. Раз в месяц мы устраиваем встречи, играем в настолки на русском (ура, родной язык!) или идём в бар на окраине города. Один русский, живущий здесь лет сто, открыл бар в стиле «Родина-мать зовёт». И да, это место, где играет наша музыка, и даже звучат тосты с ударением на последний слог. Настоящий дом.
— Майкл уже нас ждёт у входа, — сообщила Дженна, глядя на телефон.
— А Кевин? — я не удержалась от хитрой улыбки.
— Ему сегодня к третьей паре. Ещё спит. Хотя… — вздохнула она. — Не факт, что он вообще появится. У них тренировка. Скоро матч.
— Оу, — протянула я, — а я уж думала, стану свидетельницей, как ты красиво подходишь к нему и заявляешь права на капитана бейсбольной команды.
Дженна тряхнула своими роскошными волосами и с ухмылкой заявила:
— Это обязательно будет. И наряд будет соответствующий. — Она скользнула взглядом по себе. — А не вот это вот всё.
Я рассмеялась. Да уж, Дженна определённо устроит шоу.
— К тому же, — добавила она, — есть пара куриц. Особенно его бывшая. Которым нужно чётко показать, что он уже занят.
— Пф! Тогда я просто скажу Хизер, чтобы она написала о вас. Упомянет в статье — и всё: официально, красиво, навсегда.
Дженна посмотрела на меня с заговорщицкой улыбкой:
— А это идея!
Когда мы подошли к корпусу, Майкл уже ждал нас. Я посмотрела на него — с этим человеком мы познакомились на пятый день учёбы. Тогда он тихо прокомментировал одну из фраз профессора, так, чтобы услышала только соседка. Но, чёрт возьми, как же метко! Я сразу поняла — мой человек. Знаете, бывает, кто-то бросит одну реплику, и ты уже точно знаешь: с этим тебе по пути.
С тех пор мы сдружились. И, слава всем звёздам, он пришёлся по душе и Дженне. Майкл — невысокого роста, совсем не качок, но и не задрот. Нет, просто нормальный парень. Каштановые волосы, не слишком короткие — как раз такой длины, чтобы можно было собрать в маленький хвостик. Да-да, вот такой.
Пока мы не подошли, я сказала Дженне:
— Знаешь… мне кажется, Майкл начал мутить с той девушкой с факультета бизнеса. Помнишь? Она в одной компании с Анной.
— Хмм, — протянула Дженна. — Не замечала. Но ты ведь знаешь — об этом мы с тобой узнаем последними. Как в прошлый раз. Когда узнали, что он встречался с Моникой… после того, как они уже расстались.
— Думаю, это его месть за то, что мы как-то обсуждали... — я прищурилась. — ...разницу между «плохим сексом» и «сексом, после которого нужно взять выходной».
Дженна прыснула со смеху:
— О, точно! Ему тогда стало так неловко, что он сбежал на десятой минуте. Думаю, с тех пор он и решил нас фильтровать.
Подойдя к Майклу, мы поздоровались и направились в аудиторию.
— Мне хочется сдаться прямо сейчас, — сказал он, потягиваясь. — Почему понедельники такие… бесчеловечные?
— Потому что всё человечное осталось в субботу, — ответила Дженна. — А воскресенье просто накидывает сверху тревожную шапку.
— Ага, кстати, — я посмотрела на него. — Что там у вас с ребятами?
Он оживился:
— Мы нарыли, что старое здание по Ривер-стрит, помните его? Красный кирпич, как будто из фильмов про мафию?
Мы синхронно кивнули.
— Так вот, — продолжил он, — его раньше арендовали под художественную студию. А на деле там была… точка продажи психотропов. И один из преподов, между прочим, оказался в теме. Мы нашли пару записей. Сейчас всё пытаемся подтвердить.
— Это сильно, — подытожила Дженна.
С такой серьёзной темой мы дошли до аудитории, и начались пары.
На обеде мы пошли в столовую: я, Дженна, Майкл и ребята из его команды — Лиам и Оливия. После того как они в воскресенье нащупали, за что зацепиться в проекте, у них проснулся интерес, азарт и вообще жизнь заиграла новыми красками. Если мы с Джен уже неделю варились в своей теме, то ребята только-только начали, и сейчас, казалось, им нужно было выговориться за все потерянные дни.
Мы не стали разделяться. Мне было интересно послушать их идеи, а Аве и Мэйсону я уже накануне сбросила план, и теперь всё упиралось в одно: когда Хантер даст зелёный свет на интервью.
Мы с Дженной выбрали что-то съедобное — и спойлер: это определённо не салат. Сидели, ели и слушали обсуждения ребят, подкидывали свои мысли. Майкл, как всегда, звучал максимально уверенно и даже немного драматично.
— Я говорю: если мы докопаемся до правды про ту галерею на Ривер-стрит, то нас либо возненавидят, либо номинируют на студенческую Пулитцеровскую.
— Это где, — уточнила Дженна, — тот самый препод, который вёл «Современное искусство» и читал рэп на лекциях?
— Он самый, — хмыкнула Оливия. — Там вообще была какая-то схема. Картинная выставка прикрывала продажу рецептурных таблеток. Через художников. Через спонсоров. Там реально можно закопаться.
Лиам добавил: