— А вот там стоял мой дом, — непринужденно произнес я, кивая в сторону развалин, но не глядя ни на них, ни на Грейс.
Послышался тихий возглас. Боковым зрением я увидел, как она мгновенно повернулась в ту сторону. Я хорошо помнил, как выглядели развалины моего дома, и не хотел смотреть на них еще раз. Фактически от дома остался лишь камин с кирпичной трубой. Вокруг — горы обломков и мусора, под которыми были погребены и остатки моих вещей.
— Надо же, Хейден, — прошептала Грейс.
Чувствовалось, мое признание сильно ее удивило. Я знал: сейчас она пытается смотреть как бы сквозь ту жизнь, что была у меня тогда.
— Тебе тяжело… находиться здесь?
— Да.
Я намеренно повернулся к машине. В канистру текла тонкая бензиновая струйка. Грейс молчала, будто подбирала слова для продолжения разговора.
— Хейден, зачем ты поехал сюда? Можно было выбрать любое другое место. Почему ты выбрал это?
В ее словах не ощущалось упрека. В них не было ни капли скептицизма. Только осторожное любопытство. Спиной я чувствовал, что Грейс смотрит на меня, но не поворачивался.
— Сам не знаю, — признался я.
По правде говоря, я даже не знал, что мы едем сюда, пока не оказался на своей бывшей улице. Каких-либо серьезных причин выбрать это место не было. Брошенных машин, в баках которых оставался бензин, хватало по всему городу. Можно было поехать в другой пригород, а меня непонятно почему угораздило оказаться здесь.
— Ты когда-нибудь заходил в дом?
— Ты хочешь сказать, в то, что от него осталось? — неуклюже пошутил я.
Таким голосом не шутят. Грейс слегка нахмурилась. Это заставило меня повернуться к ней. Я глубоко вздохнул, удивляясь жалким попыткам выглядеть так, словно приезд сюда меня ничуть не трогал.
— Нет, не заходил, — наконец ответил я.
Однажды я почти дошел до него по обломкам тротуара, но повернулся и трусливо убежал. Я делал еще несколько попыток, и все они кончались одинаково. Я был не настолько силен духом, чтобы лицом к лицу встретиться со своим прошлым.
— Не могу.
Признаваясь в подобном, я чувствовал себя слабаком, но впервые это меня не волновало. Я почему-то знал: Грейс поймет. Увидит, почему мне так трудно. Она обладала качеством, которого не было у других, — состраданием. Кит с Даксом не понимали, почему я не могу пройти мимо развалин. Остальным я вообще не рассказывал. Я каждый день старательно прятал свои слабости. Так зачем признаваться в одной из них, если этого никто не поймет?
Никто, кроме Грейс.
— Представляю, — тихо сказала она.
Все это время она смотрела только на меня. Наконец я оставил попытки сосредоточиться на бензине. В голосе Грейс не было осуждения или наигранного сочувствия. Только понимание. Моим ответным чувством была признательность. Мне стало легче. Я не привык рассказывать кому-либо о подобных вещах. Это было тяжело, утомительно и непривычно, но, честное слово, я не жалел, что поделился с нею.
— Идем, — сказал я, меняя тему. — Поиски бензина продолжаются.
Я завинтил крышку канистры. Итак, три полных, одна пустая. Ее тоже нужно заполнить. Грейс молча кивнула, принимая, что разговор о моем доме окончен. Мы прошли мимо его развалин. Взгляд Грейс снова приклеился к ним. Я смотрел на машину, к которой мы направлялись. Грейс продолжала оглядываться назад и вытягивать шею. Лицо у нее было задумчивым и в то же время решительным. Судя по глазам, она что-то замыслила. Или мне показалось? Грейс молчала. Набрать бензина в последнюю канистру — и можно возвращаться к нашим.
Я уже подходил к машине, когда по другую сторону от нее что-то мелькнуло. Я отскочил назад, увидев троих. Они были вооружены ножом, самодельной дубинкой и обрезком водопроводной трубы. Все трое нагло ухмылялись, глядя на нас поверх капота. Я оторопел. Их внезапное появление застало меня врасплох. Я инстинктивно схватил Грейс за руку.
— Грейс, бежим! — крикнул я, пятясь назад и увлекая ее за собой.
В этот момент один из троицы перемахнул через капот и, отвратительно посмеиваясь, бросился за нами. Грейс тоже оторопела, но лишь на мгновение. Многолетняя выучка, превратившись в инстинкт, быстро развернула ее в нужном направлении. Мы побежали. Сзади слышались всплески грязного хохота и проклятия. Все трое неслись за нами сквозь чащу обломков, бывшую когда-то улицей. Ноги преследователей тяжело топали по разбитым плитам. Мы убегали. Мое тело наполнялось адреналином. Легкие неутомимо пропускали через себя воздух, мышцы сгибались и разгибались. Я по-прежнему держал Грейс за руку, соизмеряя скорость бега с ее возможностями.
— Подожди! — вдруг выкрикнула Грейс и вырвала руку.
Это случилось раньше, чем я сумел ухватить ее за одежду. Грейс круто развернулась и помчалась в обратном направлении.
— Грейс! — заорал я.
У меня застыли все мышцы. Интуиция и навыки, усвоенные с детства, требовали убегать, но сердце держало меня на месте. Я растерянно стоял и смотрел, как Грейс все дальше убегает от меня.
— Грейс!
