— Правда потом Коготь начал мстить, — охотник помрачнел, — Припёрся в город со всей своей бандой и заявил, что ежели отравителя не выдадут, то его парни начнут вырезать по трое наших за одного своего. Времени дали сутки. Я пытался собрать ополчение. Ежели пройтись по Гронесбургу и поставить под копьё каждого второго мужика, у нас бы втрое больше сил оказалось, чем у этого упыря. Но Губернатор решил иначе. Этот сучий потрох выдал им Виллема. Нашего кузнеца. У них давишний спор был насчёт того, кто должен управлять городом. И жирдяй избавился, значица, от конкурента.
— А почему он не выдал им тебя? — я не смог удержать язык за зубами. Больно уж мучил этот вопрос, — Судя по тому, как вы общались — вы тоже на ножах. Да и людям известно, что у тебя с этим Когтем есть свои личные счёты.
— Я охотник, — пожал плечами мужик, — Вот он я есть, а вот меня нет. Могу неделю в лесу провести. А потом вернуться, когда всё уляжется и пустить смазанную говном стрелу из какой-нибудь подворотни. Так, чтоб если не она — то кожная гнилость сукина сына доканала.
— Гангрена, — машинально поправил я. Мужик непонимающе уставился на меня. Мда. Я и забыл, что большинство местных и читать то не умеет. Откуда им такие мудрёные слова знать.
— Не бери в голову, — я махнул рукой и слегка натянул поводья. Гневко опять спешил. Такое чувство, что ему не терпелось покончить со всем побыстрее, — Лучше расскажи, почему ты не продолжил диверсии? За один раз травануть дюжину бандитов — это неслабо. Так и всю банду можно перетравить. Или перебить их по-одному, пуская говёные стрелы из-за угла.
— Не хотел, чтоб из-за меня пострадали другие, — Хавель тяжело вздохнул. В его вздохе фальши я не уловил. Либо он был очень хорошим актёром, либо говорил правду, — Они ж ведь не успокоились бы. А то и вовсе, исполнили бы свою угрозу. Ну, ту самую, которая про три наших за одного ихнего. Из-за меня и так уже пострадал кузнец. А его семья осталась без кормильца. Губернатор, правда подкидывал им монету-другую. Видать совесть паршивца замучала. Я тоже своим поступком не горжусь. По-хорошему надо было самому им сдаться. Но побоялся. Я ведь не герой.
— Мы ведь тоже ваших людей сегодня поубивали, — заметил я, — И даже больше, чем трое за одного. Думаешь, мы лучше бандитов будем? Или тебе всё равно, чьими руками мстить?
Вопрос был с подвохом. Отчасти — мне нужно было понять, как на нашу сегодняшнюю выходку отреагируют местные. Вряд-ли они будут в восторге, но, судя по словам охотника, к карательным рейдам они уже привыкли. Этот был лишь один из многих. А отчасти интересно, что чувствует по этому поводу сам Хавель. Среди убитых могли быть его друзья. Охотник, впрочем, неприязни не выразил.
— Думаю, у вас были к тому причины, — пожал плечами Хавель, — Вы ведь не здешние, местных порядков не знаете. А во всём остальном, нормальном мире, захлопывать дверь перед носом раненного человека, который просит у тебя помощи — дикость и богохульство. Не то, что в этой, насквозь прогнившей дыре. Но так уж у нас повелось — каждый сам за себя и каждая хата с краю.
Мда… Давно ты охотник в свет не выбирался. Он уже давно живёт по принципу: человек человеку — волк. И захлопнуть дверь перед носом нуждающегося — вполне нормальное, я бы даже сказал — рядовое явление. Впрочем, как и засунуть перо под ребро за подобный поступок. Мир стал куда более гнилым и жестоким местом, чем ты его запомнил. Прямо как твой «Новый Гронесбург».
Подумал я, но вслух говорить не стал. Лишь многозначительно хмыкнул и перешёл к делу.
— Коли знаешь, то выкладывай. Нам сейчас любая помощь будет кстати.
— Как его… С чего бы такого начать, — Хавель на мгновение замялся, уставившись куда-то в лесную чащу. Даже чуть сбил шаг. Я посмотрел в ту же сторону, но ничего интересного не увидел. Почудилось ему там что-то? Или быть может, увидел засаду.
Я на всякий случай поднял сжатый кулак над головой. Условный сигнал: «всем быть наготове». Колонна зашевелилась. Бойцы потянули оружие из ножен. Стрелки сместились ближе к центру, встали и начали взводить арбалеты. Нервно заржали лошади. Мужик посмотрел на меня, немного помедлил и покачал головой.
— Нет там никого, — пояснил он, — По крайней мере, опасного для нас. Это колдырь выбрался из урочища и теперь шариться по округе. Он сам по себе не опасный. Жрёт либо падаль, либо мелкую дичь. Может, конечно, и на человека напасть, но токмо ежели тот будет один, и колдырь решит, что он не опасный.
— А мне то казалось, твари не выползают за пределы урочища, — я покачал головой и осторожно поправил чуть сползший пояс. Надо будет попросить Алфрида соорудить мне нормальную перевязь.
— Ещё как выползают, — Хавель рубанул ладонью воздух, — Не самые, конечно, жуткие. Те обычно в самом урочище сидят да ждут всяких до диковин охочих. А вот такие, как колдырь, лешак, болотник и другая мелочь то и дело навещают наши кровя. Солдаты сенешаля их, конечно, изводят понемногу, но куда им всех то отловить.
