Не сомневаюсь, он тоже хотел бы. Я помолчал вместе с ним ещё немного. Затем, заливаясь внутренними слезами, поковылял обратно к Хемдалю. В отличие от сына, мой друг ещё дышал. Но крови из него вытекло столько, что мёрзлая земля отказывалась её впитывать. Черты заострились, Скульд[15] готовилась перерезать его нить.
– Я хотел принять смерть из твоих рук, помнишь?
Ответа я не ждал, но упрямый Сын девяти сестёр всё-таки ответил. Приоткрыл глаза, плеснув напоследок синевой.
– Подержишь?
Он мигнул в знак согласия. Вложив меч в его ладони, я принялся расстёгивать доспех.
ЙА: ФРИГГ
Над великим полем Вигрид, где сошлись дружины асов и рати их врагов, тишина. Ветер стегает по щекам воинов, точно призывает их очнуться и подняться. Но крепок сон воинов, не добудиться их ветру. И тот с досады набрасывается на женщин, которые бродят по полю, словно молчаливые тени нижнего мира. Все они в костюмах валькирий, собирают тела павших и относят к погребальным кострам. Кони с повозками были бы сподручней, но кони шарахаются, а повозки не могут проехать из-за тел. Поэтому у женщин нет помощи. Они ходят в парах, укладывают на носилки тела. Дело долгое и кропотливое.
Следуя за Хель, Фригг бредёт по молчаливому полю сквозь пронизывающий ветер. Вёльва, уходя в нижний мир, попросила Хель позаботиться о зеленоглазой Госпоже. Покинув Хельм, дочь Локи вернулась в Асгард. Неуместная на праздниках и пирах, Хель незаменима в горе. Её присутствие словно смягчает боль.
Фригг то и дело останавливается и кланяется своим хорошим знакомым. Вдруг Хель удивлённо замирает, указывая на скелет всадника. Откуда взялись кости, успевшие пожелтеть? Скелет, что ли, вырядился в новую кирасу и чёрный плащ, чтобы поучаствовать в побоище? Женщины недоумённо пожимают плечами и бредут дальше.
Вот застыли два воина. Первый лежит на спине, золотые волосы разметались по земле. На его правое бедро страшно смотреть, плечи опутаны цепью, локти прижаты к бокам. Из ладоней выпала рукоять. Несомненно, он сжимал её, когда второй, темноволосый, скинув нагрудник и кольчугу, пристраивал остриё у себя меж рёбрами. Так, чтобы клинок под нужным углом вошёл слева, между четвёртым ребром и пятым. Это действие, совершённое осознанно и хладнокровно, заставляет женщин вздрогнуть сильнее, чем всё, увиденное на поле Вигрид.
Хель вырывает остриё, приподнимает тело и укладывает рядом с первым. Она сильна, дочь великанши Анбоды и лукавого аса, но выдержка ей изменяет, губы начинают дрожать. Сняв плащ, Хель заботливо укрывает отца, словно тот может замёрзнуть. Фригг преклоняет колени рядом, всматриваясь в посиневшее лицо человека со скованными цепью плечами. Точно пытается отыскать разгадку, ключик к тому, что здесь случилось. Впрочем, Локи может не тревожиться: Хемдаль не выдаёт чужих тайн. Он и не тревожится. Оба спокойны тем последним спокойствием, которого никогда не встретишь на лицах живых. Фригг прикасается губами к ледяному лбу Белого аса и встаёт. Хель безмолвно прощается с отцом и тоже поднимается. На тело Хемдаля кладёт меч. Расправляет плащ, укрывая лица обоих, чтобы их не расклевало вороньё.
Склоняясь под ветром, женщины бредут дальше. Через сотню шагов Хель спотыкается. Из её горла вырывается звук, похожий на мычание. Фригг смотрит на девушку с удивлением. Хель обеими ладонями зажимает себе рот, точно силится затолкнуть звук обратно. Потом делает несколько неверных шагов и вцепляется в длинную железную палку, торчащую из груди молодого великана. Если бы Фригг присмотрелась внимательней, то, возможно, признала бы в палке копьё своего мужа. Хотя вряд ли – женщины мало интересуются копьями. Палка себе и палка. Хель дёргает древко раз, другой, третий. И наконечник с неохотой покидает грудь, в которой надеялся найти вечный приют.
Хель отбрасывает копьё. Она сильна, дочь великанши Анбоды и лукавого аса, но ноги её подламываются в коленях. Она уже не пытается затолкнуть мычание и бульканье обратно себе в горло, и Фригг слышит: «Только не ты, Фенрир… Только не ты…» Хель обхватывает смуглые плечи брата и зарывается лицом в шерсть волчьей безрукавки, а Фригг рассматривает того, по чьей вине поле Вигрид усеяно трупами и сытым вороньём. Удивительно, но сын Локи и великанши Анбоды совершенно не похож на злобного хищника! Красивый парень, в котором и волчьего-то ничего нет, кроме безрукавки. И ещё удивительно, почему Хель оплакивает брата, затеявшего эту бойню, горше, чем любимого отца. Впрочем, Фригг не задаёт вопросов. Уже неважно.
Она бредёт дальше и едва не спотыкается о рыжебородого богатыря с размозжённым затылком. Пожалуй, несправедливо обвинять во всём лишь Фенрира. Давно ль ты, Тор, потрясая грозным молотом, рычал, что будешь разбивать им черепа врагов, как гнилые орехи. Видел бы ты собственный затылок, Тор! Нет, Хель, твой брат – не единственный, кто здесь постарался! Вон их сколько лежит!
Наконец Фригг замечает синий плащ и останавливается:
– Вот и ты, Один-Един.
