Змей восседает на вороном жеребце. На нём шлем из чёрного металла, поверх кирасы длинный чёрный плащ. Левой рукой с намотанной на неё цепью Ермунганд держит поводья, в правой сжимает булаву. В двадцати шагах от него стоит Фенрир. Он без коня, всё в тех же кожаных штанах и волчьей безрукавке, накинутой поверх кожаного нагрудника. Ни шлема, ни маски у Фенрира нет. Руки, невзирая на холодный ветер, обнажены, лишь на запястьях – кожаные браслеты. Правая ладонь на рукояти меча. Я помахал сыну, но он не заметил, всматриваясь в рать асов.
Один в крылатом шлеме и блестящих золотом доспехах величественно восседает на Восьминогом. Серый в яблоках жеребец с роскошной белоснежной гривой и длинным хвостом получил это прозвище за свою стремительность, хотя ног у него, разумеется, не больше, чем положено коням природой. Синий плащ царя плещется на ветру. Один сжимает не знающее промаха копьё. Я усмехаюсь, невольно вспомнив, как когда-то затеял состязание меж двумя подгорными карликами и те в пылу азарта превзошли самих себя, выковав копьё, всегда поражающее цель, и молот, впоследствии доставшийся Тору. Эх, весёлое было времечко!
По левую руку от царя белеет кольчуга Хемдаля. Ветер развевает его светлый плащ и золотые волосы – лишившись в Химинбьёрге своего знаменитого шлема, другого Хемдаль уже не надевал. На поясе у него меч, на груди – рог, слышимый во всех мирах.
Справа от Одина рыжебородый Истребитель великанов. Тор никогда не дружил с конями, и на поле Вигрид предпочёл сражаться пешим. На нём медный шлем, медная кираса, повторяющая узор могучих мышц. Руки в кожаных перчатках нетерпеливо покручивают молот. За Тором выстроились его бешеные дружины.
Царь воздел копьё. Хемдаль выдвинул Золотую Чёлку на полкорпуса вперёд, поднял голову к хмурому небу и поднёс к губам рог. Звук, от которого стыли внутренности, пронёсся над полем Вигрид, пригибая к нему конных и пеших. Достиг небесных чертогов, недр земли и нижнего мира. «Рагнарёк!»[14] – пронзило яростью все миры. Заревели воины с обеих сторон, замолотили мечи о щиты и доспехи, воздух задрожал от рук, потрясавших копьями и секирами. Поднял булаву Ермунганд, вырвал меч из ножен Фенрир. Помчался вперёд Тор со своими дружинами. Один пришпорил Восьминогого. И началось!
Град стрел, взмахи мечей, секир, удары копий… Крики, хрипы, стоны – всё слилось в один кромешный ад. Я старался не отставать от царя, чьё копьё работало без устали. Прикрывал спину Одина, рубя направо и налево. В сплошном кровавом месиве я потерял из поля зрения сыновей. Вдруг откуда-то справа донёсся рёв бесноватого Истребителя великанов. Рассекая пополам чужеземного воина, я на долю секунды бросил туда взгляд – и время остановилось!
Тор, потерявший шлем, нёсся со своим сокрушительным молотом к всаднику на вороном жеребце. Тот выдернул что-то из-под чёрного плаща, и молот вырвался из богатырской руки Тора. Описав дугу и наращивая скорость, молот с чудовищной силой вошёл в затылок своего владельца.
Так вот оно что! Талисман в руках Змея! Фенрир наверняка в неведении!
Ермунганд уставился на дружинников Тора, и те начали раскраивать черепа друг другу собственным оружием. В глазах – растерянность и изумление! Один, тоже увидевший эту жуть, направил Восьминогого к всаднику на вороном. В этот миг на круп моего коня обрушился удар шипастой булавы, превративший зад Сполоха в мясо с костями. Едва успев спрыгнуть, я снизу вонзил меч в брюхо великана, не прикрытое кожаным доспехом, и побежал за царём. Но где уж мне было угнаться за Восьминогим! Я знал, что будет дальше! Словно воочию видел, как Один вздымает копье, швыряет его в Змея и как копьё разворачивается… Только бы остановить бросок Одина! Я бежал, уворачиваясь от секир и палиц, отбивая удары мечей, уклоняясь от лошадиных копыт. И вдруг споткнулся о крик, перекрывший шум битвы:
– Хемда ль!!! Я у бил твоего царя!
Всадник на вороном потрясал копьём Одина.
Человек, крутившийся с мечом, точно у него имелось десяток рук и ног, был заметен издалека. Вихрем мелькали золото волос и белые доспехи, изрядно забрызганные алым. Наседавшая толпа чужеземцев не могла к нему приблизиться, зато каждый его выпад уносил чью-то жизнь. Быстрота и точность ударов Хемдаля вызывали изумление, но мне было не до восторгов. Задыхаясь, я бежал к другу, потерявшему своего златогривого коня, как я Сполоха. Расстояние, разделявшее нас, по-прежнему было слишком велико, а к нему уже приближался всадник на вороном. Нападавших точно ветром сдуло. Хемдаль остановился, утёр лоб тыльной стороной ладони и повернулся к врагу.
Мне снова показалось, что время замерло. Плоскость поля Вигрид словно накренилась. Сдвинулись в сторону разверстые в воплях рты, выпученные глаза, колющие и рубящие руки. Остались лишь двое, застывшие друг против друга. Пеший и конный. Белая кольчуга против чёрной кирасы. Меч против булавы, копья и… талисмана.
