– Когда я был ещё щенком, хотя сам считал себя вполне взрослым, то угодил в ловушку лесных людей, – начал волк. – Мне повезло больше, чем твоему медведю. Я не напоролся брюхом на кол, лишь разодрал лапу, но вылезти из ямы не мог. Сидел и жалко скулил, ожидая, когда явятся лесные люди и сдерут с меня шкуру. Наверное, мой скулёж и привёл к яме того безволосого. Ни обликом, ни запахом он не походил на лесных людей. Сдвинув в сторону ветви, он обратился ко мне. Я понимал лишь его интонацию: так же ворчала мать, когда я, будучи совсем несмышлёным, решил поохотиться на ежа и острые колючки вонзились в мой нос. Человек свесился в яму и вытянул свои передние лапы, предлагая идти к нему. И я, дрожа, пошёл. Он принёс меня в своё логово и выхаживал, пока распоротая лапа не поджила. Однажды я почуял, что к его логову приближаются лесные люди. Они принесли на жердях раненого. Мой человек склонился к нему и что-то сказал. С той же интонацией, с которой обращался ко мне, когда нашёл меня в ловушке. И я понял, что ему неважно, кого выхаживать, как речке неважно, с кем делиться своей водой. В тот день я его покинул. Мне очень хотелось его отблагодарить, но как? Как отблагодарить речку, из которой пьёшь? Я нуждаюсь в её воде, тогда как ей от меня ничего не нужно. И я пообещал себе, что, если встречу того, кто будет во мне нуждаться, отдам свой долг. Думаю, что ты, чудо лунное, и есть тот самый случай… – Клык лизнул горячим языком лицо юноши. – И ещё… ты мне понравился. Я видел, как ты полез в ловушку, чтобы выручить своего медведя, а потом плакал над ним, будто это и впрямь твой «братик». Да… ты на редкость нелепое существо!
– Я и медведю не помог, и свою подругу потерял! – с горечью воскликнул Алзик.
– Спи, а я поищу след твоей самки. Всё равно до наступления сумерек от тебя толку нет.
Когда зашло солнце, Алзик проснулся бодрым и полным сил. Вылез из логова, напился из лужи, отмылся от заячьей крови и уселся возле норы в ожидании волка. Таяли краски заката, бледная луна и звёзды наливались светом. Шелестели кроны деревьев, поскрипывали ветви и стволы, обострялись вечерние запахи. А юноша думал, что во всём изменчивом великолепии и красочном многообразии Большого мира есть лишь один смысл – чтобы здесь могла существовать Синголь!
Бесшумно появился Клык, и Алзик вскочил.
– Твою самку забрали лесные люди, – сообщил волк.
Синголь разбудили человеческие голоса. На поляне толпились коренастые мужчины, одетые в звериные шкуры, вооружённые копьями и дубинами. Волосы у большинства были заплетены в мелкие косички, а лица, вымазанные красной глиной, выглядели устрашающе.
В толпе выделялся дикарь, жирный, как супоросая[16] свинья. Он был облачён в медвежью шкуру и расписан глиной с особым тщанием. Плечи его покрывала накидка из лисьих хвостов, а бесчисленные косички пестрели птичьими перьями. Больше ни у кого из мужчин таких излишеств в одежде и причёске не наблюдалось. Жирный дикарь заговорил, речь его звучала крайне надменно.
– Толмача, – проскрипел кто-то совсем рядом с укрытием Синголь.
Девушка прекрасно помнила этот жуткий голос! Апанхур! Синголь едва сдержала крик.
Из толпы дикарей, подволакивая ногу, выдвинулся человек, нисколько не походивший на остальных. Вся его одежда состояла из облегающей чресла повязки да верёвки на поясе. Хотя спину и грудь мужчины уродовал двойной горб, искривляя фигуру, он был выше и стройнее дикарей. Кожа его имела медовый оттенок, как и кожа Синголь, и не носила следов дурацкой раскраски. Волнистые волосы казались светлее чёрных косм дикарей. Чтобы волосы не лезли в глаза, человек обвязал лоб верёвочкой. Чело Синголь украшал подаренный на день рождения серебряный обруч. Гораздо более красивый, чем простая верёвочка, но надетый с тою же целью.
– Вождь спрашивает, зачем ты позвал его, слуга чёрного бога? – произнёс толмач на языке симхаэтов.
Вне всякого сомнения, горбатый принадлежал к племени Синголь!
– Нужна одна вещь. Пусть вождь прикажет воинам принести её мне. Обещаю за это награду, – проклекотал Апанхур.
– Что за вещь? – спросил вождь.
– Амулет, принадлежащий моему Господину. Его украл мальчишка.
«Апанхур обнаружил, что талисман у Алзика!»
– Отчего же ты сам не отнимешь вещь своего Господина у мальчишки-вора? – насмешливо поинтересовался вождь.
– Меня не пускает Свет, – процедил охотник.
«Слава Аллару! Лучезарный бог не отказал в покровительстве охою!»
– Какую награду ты предлагаешь за эту вещь?
– Земли симхаэтов. Их скот, пастбища, женщин.
Голос толмача дрогнул, когда он переводил слова охотника. Какое-то время вождь молчал, обдумывая предложение Апанхура.
– У симхаэтов перестали рождаться дети, – наконец произнёс он. – У них почти не осталось воинов, а женщины стары. К чему моим людям гоняться за мальчишкой? Очень скоро земли, скот и пастбища симхаэтов станут нашими. А их старухи нам не нужны.
– Так-таки не нужны?
