На холм карабкались молча, экономя силы. Первым двигался Алзик, за ним Симгоин, замыкала цепочку Синголь. Путь был тяжёлым: приходилось продираться через колючие кустарники, цеплявшиеся за одежду; ноги спотыкались то о корни, то о камни, то проваливались в ямы. Подъём вымотал всех, особенно Симгоина с его повреждённой ногой, однако светлеющее небо подстёгивало. Когда путники добрались до крутого склона оврага, Алзик ощутил знакомое жжение в глазах и едва не заплакал от досады. Предстоял ещё рискованный спуск, а охой уже почти ничего не видел! Заметив, что движения юноши потеряли уверенность, Симгоин приказал Алзику остановиться.
– Достаточно светло, чтобы я хорошо разбирал дорогу. Я буду держать тебя во время спуска, а ты ухватись за край шкуры. Скоро мы доберёмся до полосы тумана, там тебе станет легче, парень.
Симхаэт обнял охоя за плечи, убедился, что тот держится за шкуру, и стал осторожно спускаться. А Синголь подумала, что с такими спутниками ей ничего не страшно, и восславила лучезарного бога, подарившего ей друга и вернувшего отца. Не успела она закончить молитву Аллару, как у неё под ногами что-то задвигалось. Вскрикнув от неожиданности, девушка отскочила, не удержала равновесия на краю склона и кубарем покатилась вниз.
Ободранное правое ухо и щека покоились на смеси гальки с песком, по которым струилась вода. Застонав, Синголь встала на четвереньки, подождала, когда немного уймётся головокружение, и выпрямилась. Переломов и вывихов вроде удалось избежать, что следовало считать невероятным везением.
Где же Алзик и отец? В непроницаемой пелене тумана не было видно ни зги. Синголь поднесла к глазу кристалл, и постепенно туман стал проясняться: песчаное дно покрывали округлые желтоватые камушки, по ним бежал прозрачный ручеёк. Синголь побрела вдоль течения. Мокрая туника прилипала к телу, и при каждом шаге девушка вздрагивала от холода. Через некоторое время ей показалось, что далеко впереди появились смутные очертания двух фигур. Слава Аллару! Симхаэтка закричала, зовя Алзика и отца, но туман словно поглощал звуки. Зато снизу отчётливо послышалось:
– Отдай амулет Хунгару!
Обмерев, Синголь опустила взгляд. Возле самых её ног ручей перегораживало длинное тело, похожее на чёрную верёвку. Тварь приподнялась и вновь прошипела:
– Отдай амулет сейчас же, если хочешь, чтобы твои спутники жили! Не отдашь – похоронишь здесь их обоих. Что?! Чёрный бог угрожает тем, кого она любит? После всех пережитых ими страданий, ужаса и отчаяния? Хунгар переборщил! Дух Синголь взвился ослепительным пламенем! В этот момент девушка не боялась ни Хунгара, ни Апанхура, ни дикарей! Голос её зазвенел:
– Убирайся, тварь! И передай своему хозяину, что он не получит талисман никогда! Слышишь, никогда его не получит!!!
Вода забурлила, превратившись в кипяток, сквозь холодный туман пробились клубы горячего пара. Когда Синголь пришла в себя, чёрная тварь исчезла. Слепо протягивая вперёд руки, к девушке спешили Алзик и отец.
Синголь передала талисман охою и, укутанная в шкуры, затихла на руках отца. Алзик, глядя через кристалл, служил Симгоину поводырём, держа симхаэта за верёвку на поясе. Вскоре Алзик нашёл большую песчаную нишу, вымытую ручьём во время паводков под корнями старого пня. Там измученные путники наконец остановились.
Симгоин велел дочери сделать семь глотков бальзама и занялся костром, вручив Алзику тыквенный сосудик и возложив на него нелёгкую задачу упрашивать Синголь. Пока юноше удалось уговорить её лишь на три глотка. Подруга дрожала от озноба, но при этом гримасничала, крутила головой и никак не желала делать четвёртый.
– Не вертись, глотни же, – увещевал охой. – Пусть бальзам противный на вкус, зато ты согреешься.
«Вот недогадливый! – возмущалась про себя Синголь. – Вчера Алзик был гораздо сообразительней!»
Девушке хотелось ощутить прикосновения его губ к своим векам, а губы эти, вместо того чтобы исполнить такое простое желание, упрашивали её пить противный бальзам.
– У тебя талисман! Посмотри! – капризно потребовала Синголь.
Алзик поставил тыквенную бутылочку, навёл кристалл на симхаэтку и заулыбался во весь рот. Выполнив и перевыполнив желание Синголь, он влил ей в рот ещё каплю бальзама. С пятым, шестым и седьмым глотками проблем не возникло.
Тем временем Симгоин терпеливо разводил костерок. Но сухой древесины в овраге не было в помине, и огонь не желал заниматься.
– Расскажи, что случилось, Синголь, – донеслось из-за горбатой спины.
– Мы потеряли тебя и долго звали, – пробормотал Алзик, с трудом оторвавшись от лица подруги. – Но здесь всё глохнет. В нескольких шагах уже ничего не слышно. Вдруг раздался твой крик, и мы поспешили на голос.
– Мне показалось, ты кричала не нам, а кому-то другому, – заметил Симгоин, по-прежнему мучаясь с мокрой древесиной.
– Мой путь перегородила чёрная тварь и потребовала отдать талисман Хунгару. Отдать сейчас же, не то… – Синголь запнулась. – Тварь убралась, когда я вскипятила под ней ручей!
– Вскипятила ручей?! – удивлённо обернулся к ней отец.
