– Я была в бешенстве, потому что эта тварь посмела… угрожать вам. Я направила на неё кристалл, и вода под ней закипела.
– Как выглядела чёрная тварь? – спросил Симгоин.
– Она похожа на змею. Ещё не начав спуск, я возблагодарила Аллара. Вдруг у меня под ногами зашевелилась скользкая палка. Я отскочила, но сорвалась со склона и покатилась в овраг. Придя в себя на дне, поднесла к глазам талисман и пошла наугад. Когда я увидела вас вдалеке, то снова восславила Аллара, и тотчас чёрная тварь опять возникла на моём пути.
– Кажется, с костром не получится, – вздохнул Симгоин, устав от безнадёжных попыток.
– Синголь, помоги. – Алзик улыбнулся и протянул девушке талисман. – Раз ты вскипятила ручей, вполне можешь костёр разжечь.
– Высеки ещё искру, отец.
Пламя вспыхнуло мгновенно! Сырые ветки, с которыми так долго мучился Симгоин, запылали, как сухой хворост.
– Ну и ну, – только и сумел вымолвить симхаэт.
Алзик пододвинул ноги подруги поближе к огню. Симгоин, греясь, присел спиной к костерку.
– Зачем Хунгару талисман? – спросил отец Синголь, не обращаясь ни к кому конкретно. – Ну-ка, ребята, расскажите, на что способна эта штука. С её помощью вы насылаете ужасные видения. Алзик пообещал, что покажет Акхаку молодую жену, и довёл гада до удара.
– Кого ты ему показал? – лукаво спросила Синголь.
– Тебя! Такой, какой ты стала бы, испив водицы из озера Хой-Лор. – Алзик скорчил страшную рожу. – И ты нашёптывала ему: «Как я люблю тебя, мой супруг! Какой ты сладкий, жирный, вкусный!»
Синголь расхохоталась:
– Отец, Алзик показал Акхаку чудовище во-о-от с такой мордой, во-о-о-т с такими зубами, во-о-о-т с такой шеей…
– И где ж ты видела такую пакость?
– В подгорном Доме охоев возле озера Хой-Лор. Нас с Алзиком притащили туда на верную смерть. Надеялись, что чудовище нас разорвёт, как разрывало прочих своих жертв.
– О боги! – воскликнул Симгоин.
– Но Синголь закричала, чтобы монстр убирался, – подхватил Алзик, – и тот послушно уплыл!
– Значит, эта штука позволяет вам приказывать животным?
Алзик с ним не согласился:
– Я не приказывал волку. Клык – мой друг, а друзьям не приказывают, их просят. И Пышке я не приказывал.
– Талисман позволяет понимать животных, отец, – пояснила Синголь и, помолчав, добавила: – Точнее, не только животных. Понимать вообще всех и вся.
– Хорошо, позволяет понимать всех и вся. И передаёт ужасные видения.
– Не обязательно ужасные, – снова возразил Алзик. – Синголь посылала мне образ чистой холодной воды, промывающей глаза, когда жжение становилось невыносимым.
– Значит, любые образы и видения, какие захочет тот, кто смотрит через кристалл.
Юноша на секунду задумался.
– Мне кажется, не только видения. Синголь, дай-ка талисман. Симгоин, теперь швырни нож вперёд.
Симхаэт, убедившийся в том, что друг его дочери на редкость сообразителен, без возражений метнул нож в туман. Через секунду лезвие вонзилось в корень, торчавший из песка над их головами. Синголь захлопала в ладоши.
– Теперь понятно, почему эту штуку так жаждет заполучить Хунгар, – задумчиво протянул Симгоин, выдёргивая нож. – После ваших рассказов и того, что мы выяснили сейчас, я совершенно убеждён, Синголь, что Старец просил тебя принести талисман в дар Ашмару. Хунгар разнесёт весь мир в клочья, чтобы не дать этой вещи попасть к Аллару. И ещё, девочка, не обращайся пока к Аллару, если не хочешь навлечь на нас беду. Этот овраг – место Хунгара, здесь его сила очень велика. Захочешь возблагодарить бога, славь Ашмара.
– Ты говорила о Хунгаре и Алларе. Что за бог Ашмар? – обратился к подруге Алзик.
Вместо Синголь ответил её отец:
– Ашмар – старший. Когда в начале времён ярость Аллара столкнулась с мощью Хунгара, Ашмар забрал часть их силы. Из Света Аллара и Чёрной Пустоты Хунгара он создал наш мир. Его почитают как величайшего из богов, хотя он не имеет собственного лика, потому что именно Ашмар, Хранитель равновесия, является условием существования нашего мира.
– А мне Старец рассказывал, что Ашмар – это природа человека, – подала голос Синголь. – В каждом человеке присутствуют и Хунгар, и Аллар, нет людей, полностью свободных от того или от другого. С преступником может что-то случиться, и он превратится в праведника. С добропорядочным человеком тоже может что-то произойти, и он станет негодяем.
– Я знаю, как становятся негодяями и предателями, – скривился Симгоин, – но не встречал ни одного негодяя, превратившегося в праведника.
– Как становятся предателями? – тихо спросил Алзик.
– Очень просто. Допустим, ты чего-то сильно хочешь. Например, не разлучаться с Синголь и быть ей опорой, не становясь на рассвете беспомощным. Хочешь?
Юноша кивнул.
– Что для этого нужно?
– Чтобы мои глаза выносили свет солнца.
– Верно. И кто-то тебе шепнёт: «Это возможно, Алзик, только мысленно отрекись от того, во что ты веришь. Никто не узнает о твоём отступничестве, не беспокойся».
– Например, отрекись от Колхоя, покровителя подгорного Дома, – подсказала Синголь.
– Так поступил Кирхой, – поморщился от воспоминаний Алзик.
