Погремушка заглядывал ему в глаза с преданностью собачонки, которой добрый хозяин почесал брюшко, и разве что хвостом не вилял.
– Аль, а ты почему не играла? – не унимался Гласс. – Лёха сказал, ты режешься в сетевую игру с утра до ночи, за уши не оторвать.
– Неужели так и сказал? – Алька бросила на друга вопросительный взгляд.
Ответственный гений покраснел.
– По причине избыточного благородства Аля свою вахту отдала тебе, – поспешно объяснил он Стеклову. – Сам я, признаться, так не поступил бы, поскольку моё благородство ограничено чувством меры.
– Я же последний! – вдруг охнул Гласс.
– Ну и что? – удивился Лёшка. – Какая разница?
– Большая! Мы послезавтра в Грецию летим!
– Ага. Значит, тебя не будет.
Стеклов чуть не плакал от досады.
– Вернёшься из Греции – доиграешь, – подбодрил Лёшка. – Талисман теперь у Анбоды, значит, и главная роль твоя.
ЙА: ФРИГГ
По голубому небу двигались невесомые облачка. Лёгкий, пахнущий хвоей ветерок ласково пробегал по коже, и это было очень приятно. Потом над Фригг склонилось лицо, полное участия и заботы. Она всматривалась, пытаясь понять, кто это… Лицо было очень красивым, но всё время расплывалось перед глазами…
– Ты жива! Какое счастье! – шевелились прекрасные губы.
Верно, это её альв-хранитель… Фригг собралась сказать, что узнала его, но не успела. Пронзила боль! Словно Тор ударил молотом по затылку, а на ладони вылили кипящую смолу. Царица издала жалобный стон, как ребёнок, которого незаслуженно обидели.
– Что не так, Фригг?
– Руки…
Альв-хранитель перевёл взгляд на её ладони, уголок его рта задёргался.
– Я сейчас.
– Не уходи…
– Хорошо-хорошо, я буду всё время с тобой!
Оглянувшись, он отдал короткий приказ и вновь склонился к Фригг.
– Потерпи ещё немножко, сейчас станет лучше, – нашёптывал альв-хранитель, утирая ей слёзы.
Было приятно, только очень больно. Чтобы не закричать, Фригг закусила губу. А потом ощутила, что на ладони льётся какая-то жидкость, остужает кипящую смолу, и боль сменяется лёгким пощипыванием.
– Теперь глотни это. – Альв-хранитель поднёс к её рту сосуд.
Фригг послушно сделала глоток. Огонь на мгновение обжёг горло и пищевод, а потом осталось только тепло. Веки закрылись сами собой.
Затылок покоился на холодном пузыре, и это приносило облегчение. Кисти были туго забинтованы. На ладонях лежал густой слой мази. Между ним и тканью перевязки – пластины, вроде тех, что делают из медовых сот.
Знакомое лицо склонилось к Фригг:
– Выпей лекарство.
Она глотнула, и вновь наступило забытьё. Когда Фригг опять пришла в себя, память к ней вернулась полностью. Не успела Госпожа позвать Хемдаля, как он тут же явился. Сколько же, интересно, не спал Хозяин Химинбьёрга, если так осунулся…
– Я постоянно рядом, Фригг. Но никогда себе не прощу, что оставил тебя одну на перевале!
– Спасибо, что вовремя пришёл, – с признательностью пробормотала царица. – Я вела себя как глупая девчонка. Мне следовало внимательнее отнестись к твоим словам.
Чтобы её не смущать, Хемдаль поспешил перевести разговор на другую тему:
– Сегодня в крепости пир в твою честь, Госпожа. Я позову служанку. Она поможет тебе одеться и причесаться и будет прислуживать за столом.
Сын девяти сестёр поклонился и вышел. Фригг неловко ощупала себя забинтованными руками. Холщовый мешочек отсутствовал!
Подготовка к ужину заняла много времени, поскольку царица вдруг решила обучить служанку секретам укладки волос. Девушка то и дело впадала в отчаяние, но Госпожа терпеливо приговаривала:
– Рано или поздно Хемдаль женится. Когда его супруга узнает, какие причёски ты умеешь делать, ты станешь самым главным человеком в Химинбьёрге!
Девушка улыбалась, стряхивала слёзы досады на себя, и всё начиналось сначала.
Когда Фригг явилась на пиршество, собравшиеся были уже изрядно пьяны. Она присела рядом с Хемдалем, который один сохранял трезвость. К угощению Фригг не притронулась, лишь изредка глотала воду, с трудом удерживая кубок забинтованными руками. Тем временем в её честь поднимались бесчисленные здравицы. Браги, считавшийся лучшим скальдом среди асов, сообщил, что сложил песню о драме, свидетелем которой он был.
– Железный лес стоит стеной… – затянул Браги, перебирая струны арфы.
По телу Фригг пробежала дрожь. Чуткий Хемдаль уловил это и склонился к её уху:
– Пойдём, Госпожа, балладу Браги допоёт без нас.
Хозяин Химинбьёрга увлёк царицу прочь из пиршественной залы. Небольшая уютная комнатка, в которую они вошли, располагала к беседе.
– Расскажи, что с тобой случилось, – мягко попросил Хемдаль, усадив гостью.
К завершению её рассказа он был мрачнее тучи.
– Понятно, в чью ловушку ты угодила. Счастлива твоя судьба!
– Кто это сделал?
– Анбода, мать Хель.
– Мать Хель?! Но… Локи всегда утверждал, что сам родил Хель…
Брови Хемдаля изумлённо взлетели вверх:
