– Я уже едва сдерживаюсь, Хемдаль.
– Я лишь озвучил то, о чём ты догадываешься, но пытаешься отрицать. И вот ещё что… Не позволяй Змею забрать у тебя эту штуку. – Пленник указал глазами на талисман. – Иначе тебе конец.
Фенрир вздрогнул. Вечером памятного дня, когда после пяти лет отсутствия объявился брат, Анбода, оставшись с Волком наедине, шепнула: «Ни при каких обстоятельствах не отдавай талисман Ермунганду, сынок».
– Так что за любопытную мысль ты откопал в моей голове? – спросил Хемдаль.
– Она не твоя. Ты её только обкатываешь, как круглый камушек на ладони. Мысль, что до какого-то момента можно отменять прежний выбор и выбирать что-то другое. Но наступает точка перехода, после которой любое действие становится необратимым.
– Мне сказал это лучший из асов.
– Кого же ты так величаешь?
– Бальдра, второго сына Одина.
– Почему его?
– Да как тебе объяснить… Пожалуй, расскажу одну историю. Однажды я оказался случайным свидетелем того, как ребята дразнили твою сестру. Она родилась с большим родимым пятном на лице и ростом пошла в вашу породу. Всегда была выше сверстников и, стесняясь, сильно сутулилась. В тот день мелюзга окружила её и изгалялась, выкрикивая всяческие оскорбления. Когда я увидел набычившуюся девчушку, то понял, что драки не избежать. Но вдруг мальчик с льняными волосами, растолкав толпу её обидчиков, протиснулся к Хель, схватил её за руку и закричал зубастой саранче: «Вы что, сошли с ума?! Ослепли?! Это же наша Хель!» Мелюзга мигом стихла. Повернувшись к Хель, мальчик сказал: «Не слушай их, слушай меня! Ты красивая! Я же вижу». В этот момент на неё упал луч солнца, и я внезапно увидел статную девушку с лицом суровым и красивым, которое не уродовало родимое пятно. Мальчик потянул её за ладонь: «Пошли отсюда». Последнее, что я расслышал: «Прости их, Хель! Они только притворяются злыми, а на самом деле просто глупые!» Мальчика звали Бальдром. Я ответил на твой вопрос?
Заметив, что Хемдаль едва ворочает пересохшим языком, Фенрир поднёс ко рту пленника флягу. Потом сказал:
– За то, что Бальдр был добр к моей сестре, я после взятия Асгарда сохраню ему жизнь.
Хемдаль покачал головой:
– Ты ведь слышал, как я трубил в рог во второй раз. Мы прощались с Бальдром. Люди всех племён собрались на берегу. Я запомнил их лица, когда ветер уносил в море его погребальную ладью. Потерянные и испуганные, прозревшие на миг, что лишились того, кто мог бы их спасти.
– От кого спасти?
– От самих себя. Бальдр не разделял людей на своих и чужих. В его присутствии у всех возникало ощущение, что мир – единый, наш общий, в котором можно быть друзьями!
– От чего он умер?
– От руки брата.
Волк снова вздрогнул, словно его кольнуло в самое сердце.
– Фенрир, остановись! Ты развязал бойню ради мести отцу, но теперь знаешь, что отец никогда не был твоим врагом. Один отдаст тебе Химинбьёрг, только не делай следующего шага!
– Химинбьёрг уже мой, я не нуждаюсь в подачках Одина! А останавливаться поздно. Точка перехода была пройдена, когда ты оставил женщину в костюме валькирии одну на перевале. Тебе не следовало этого делать.
– А тебе, братец, не следует вести задушевные беседы с врагом.
Поблёскивая в свете факелов перламутром чешуйчатого доспеха, в проёме окованной железом двери высился Ермунганд.
– Повезло тебе, Хемдаль! Мой братец не тюремщик, а прямо-таки заботливая нянюшка. То-то ты расчирикался не в меру.
Фенрир выпрямился:
– Хочешь что-то сообщить, Ермунганд?
– Какой-то ас явился к воротам крепости и разоряется. Зовёт попеременно то тебя, то его. – Змей кивнул в сторону пленника. – Можно я его заткну, чтобы не шумел?
– Ни в коем случае! Веди его сюда!
– Ну, уж нет! Ступай к нему сам, а я с бывшим хозяином Химинбьёрга поболтаю, объясню ему законы гостеприимства.
– Веди его сюда, Ермунганд, – с нажимом повторил Фенрир. – Как ты сам сказал, этому асу мы требуемся оба, тащить к нему пленника с твоей цепью тяжеловато. Да и законы гостеприимства Хемдалю уже без надобности, Химинбьёргом ему больше не владеть.
– Воля твоя, братец. Только я бы пришлого аса прикончил, а этого немного повоспитывал. Не умирать же ему невежей.
– Не сомневаюсь, что ты поступил бы именно так, Змей. Но здесь пока моя воля.
– Кто же спорит, братец? Конечно, пока твоя.
МАДАМ ДОБРЭН: ЛОКИ
– Фенрир! Хемдаль! Фенрир!
Ворота крепости раскрылись, и в них возникла высокая фигура в отливающих зеленью змеиных доспехах.
– Чего ты так орёшь? – спросил чешуйчатый.
– Привет, Ермунганд! Мне нужен твой брат и…
– А то я не понял, кто тебе нужен, – усмехнулся Змей. – Следуй за мной.
Посреди внутреннего двора валялись сброшенные в груду окровавленные доспехи. На нагруднике, обращённом в мою сторону, была выбита эмблема: два скрещённых меча на фоне щита. Я споткнулся и застыл, уставившись на нагрудник. Доспехи с гербом Химинбьёрга носила лишь личная гвардия Хемдаля. Неужели Фенриру не хватило рассудка оставить гвардейцев живыми?!
– Так ты идёшь? – оглянулся Ермунганд.
Через некоторое время он ввёл меня в каземат, освещённый парой чадящих факелов.
– Вот тот, кого ты искал.
