Алексей замахнулся, чтобы врезать левой, но лиходей оказался проворнее — ударил в ответ. Кулак влетел Касаткину в плечо весьма ощутимо.
Схватка могла стать затяжной, но Анка, конечно же, ослушалась приказа, ворвалась в прихожую с кошачьим воплем и со шваброй наизготовку. Мужик в тулупе оценил свои шансы и счел за благо ретироваться. Он нашарил за спиной ручку незапертой двери и выскочил за порог. Алексей выбросил вперед руку, чтобы если не задержать его, то хотя бы сорвать чертов шарф и увидеть лицо. Незнакомец увернулся и опрометью бросился вниз по лестнице.
Алексей выскочил следом, но вспыхнула мысль, что погоня ни к чему не приведет. Этот гаденыш не из слабосильных, с ним трудновато будет совладать. Зато шум привлечет соседей. Всполошатся, поднимут хай, позвонят в дежурку, и тогда уж точно прикатят те, чье появление совсем не к месту.
Касаткин не без сожаления вернулся в квартиру и закрыл дверь. Юля айкала и терла шею, на которой виднелись ссадины. Анка все еще стояла с воинственным видом, со шваброй наперевес. А ведь не побоялась бы, вмазала от души — это Касаткин помнил еще по сече с гопниками на Добролюбова.
— Он-н ушел? — прохныкала Юля, заикаясь.
— Смылся, — поправил ее Алексей и дополнил для пущего успокоения: — Пока мы с тобой, он больше не сунется.
Анка опустила швабру, приткнула ее в углу прихожей.
— Кто это был?
— Н-не знаю… — Юля потерла рукой заслезившиеся глаза, размыла косметику. — Я и понять ничего не успела… Он н-набросился, стал душить…
Возвратились на кухню. Юля, продолжая всхлипывать и тереть глаза, без сил опустилась на стул с эстетской, но очень неудобной спинкой из витой проволоки. Анка, видя, что хозяйка совсем расклеилась, взяла тряпку, протерла намокшую скатерть и сама разлила по чашкам уже подостывшую воду.
Касаткин выглянул в окно. Ни бандитов, ни милицейских нарядов. И на том спасибо.
Он придвинул свой стул поближе к Юле, сел.
— Что он от тебя хотел? Что говорил?
— Н-не помню… Спрашивал, где…
— Кто?
— Н-не помню…
Касаткин развернулся, открыл дверцу холодильника. Он у Миклашевских тоже был не абы какой. Не «ЗИЛ», не «Свияга», не «Минск», а финский, двухкамерный, чуть не до потолка доставал. Динозавра запихнуть можно.
Алексей скользнул взглядом по палке недешевого сервелата, каким-то неведомым сырам и наткнулся на то, что искал: три бутылки, стоявшие рядком. Потянулся к водке, но раздумал. Юля к крепким напиткам непривычна, отрубится после первой же рюмки. Достал пузатую бутыль с чинзано, которое пробовал только один раз. Нашел в шкафчике хрустальный бокал, наполнил его, сунул в руку Юле.
— Пей.
Она послушно глотнула. Кажется, приходит в себя, уже не всхлипывает.
Ее личико в разводах от туши и теней смотрелось жалко и некрасиво. Она и сама об этом догадалась, потянула со стола бумажную салфетку. Раз о внешности беспокоится, значит, уже пришла в себя.
— Думай! Думай! — требовал Алексей. — Это был убийца твоего отца!
Откуда взялась такая уверенность? Да просто сложил два и два. Тот, кто спровадил профессора к предкам, пришел с ясной целью. Этой цели он не достиг и явился повторно, только теперь ему подвернулась Юля.
— Портфель! — выпалила Анка. — Он спрашивал про портфель!
Касаткин шлепнул себя по темени. Как же сразу-то не допер? Вот и выстроилась мозаика!
— Портфель? — До Юли еще не дошло. — Какой портфель?
— Да тот самый, который ты мне передала! Помнишь? Попросила отнести отцу. Я пришел, но мне не открыли… Убийца уже был здесь. Он не знал, что ты перепутала портфели, искал и не нашел.
Настоящий детектив! И как же все совпало… Преступник вот здесь, в кабинете, что через стену от кухни, выколачивал из профессора правду, а Миклашевский, бедолага, в разумение не мог взять, куда девались бумаги из его портфеля и почему вместо них лежат дочкины университетские рефераты. А то, за чем пришел грабитель, находилось у Касаткина, который стоял за входной дверью и тщетно полировал пальцем кнопку звонка.
Не добившись результата, грабитель разозлился. Может быть, стал угрожать профессору ножом или чем похуже. Несчастный старик не выдержал. Преступник обшарил квартиру, но обнаружил совсем не то, что ему требовалось. Оставив лоскут с кровью Касаткина, он покинул место преступления. Однако невыполненная задача не давала ему покоя. И он пришел вновь, чтобы выбить интересующие его сведения уже из Юли. То, что портфель с профессорскими бумагами она отдала Алексею, он, разумеется, не ведал, иначе бы вскрыл квартиру Касаткина на следующее же утро, сразу после того, как «Аврора» в полном составе отбыла в Свердловск.
— Где сейчас этот портфель? Следователь сказал, что его отдали тебе.
Юля допила из бокала чинзано и, пошатываясь, вышла. Касаткина охватила ажитация, как перед решающим матчем. Анка помалкивала, но и ей, несомненно, не терпелось добраться до истины и раскрыть тайну, окутывавшую события последних дней.
Юля принесла портфель, который Касаткин узнал с первого взгляда. Именно его он получил из ее рук в тот злосчастный вечер.
Расстегнул, вывалил на стол картонные папки. Их было три, как и тогда. Ни одна не пропала.
