— Это был не простой грабитель. Он пришел за чем-то определенным. Оно было ему нужно позарез, а портсигар и твои финтифлюшки он прихватил для отвода глаз.
— Почему ты так решил?
Это Анка, доселе молчавшая, подала голос. Юля отмерла, вперила в нее колкий, как наконечник стрелы, взгляд. Алексей отметил про себя, что он, скрывающийся от милиции предполагаемый разбойник, не так шокировал своим появлением хозяйку квартиры, как эта маленькая девчушка с мальчишеской стрижкой.
Он невольно сопоставил их: Анку с мокрыми от подтаявших снежинок волосами, в кургузой куртенке и забрызганных уличной грязью штанах — и Юлю, которая, несмотря на траур по отцу, облачилась в разрисованный драконами китайский халатик, едва доходивший ей до колен, и не забыла уложить волосы, хоть и навряд ли собиралась выходить куда-то этим вечером.
Что тут скажешь? Равнять их в плане внешней красоты, изящества, грациозности… да много чего еще — было бессмысленно. И все-таки Анка стала Касаткину милее. Роднее, ближе. А Юля казалась теперь неживой. Как сияющий холодным блеском кристалл в витрине ювелирного магазина.
Вода в чайнике закипела, и он отключился. Анка вздрогнула — она еще не видела такого. На лице Юли на миг появилось выражение превосходства, с каким рафинированные горожане смотрят на приехавших из глубинки деревенских.
Касаткин поспешил снова заговорить, тем более что Анкин вопрос так и повис без ответа.
— Почему решил? Такую игру стоило затевать только ради большого улова. А пропало, как я понимаю, не очень много… Я уверен, грабитель пришел не для того, чтобы брать все подряд.
— Может быть, ты его спугнул? — Юля достала из настенного шкафчика пачку индийского чая со слоном. — Взял, что подвернулось под руку, и убежал.
— Трусливый, получается, бандит. И непоследовательный. Нет, не верю…
— Что же он искал?
На это Касаткину нечего было ответить.
Юля принялась разливать кипяток из чайника в чашки тончайшего фарфора. Неожиданно из прихожей донесся резкий звук дверного звонка. Рука Юли шатнулась, носик чайника стукнул о чашку, и немного горячей воды пролилось на скатерть.
Все синхронно посмотрели на электронные часы, висевшие над столом. Они показывали 21:44.
— Ты кого-то ждешь? — быстро спросил Касаткин.
— Нет…
— Тогда это за нами, — помертвелыми губами произнесла Анка. — Выследили…
Звонок прозвучал повторно — с той требовательной настойчивостью, с какой обычно звонят представители органов.
Касаткин скрипнул зубами. Непростительная оплошность для человека, который считает себя неглупым. Радовался, что всех перехитрил, а сам добровольно сунулся в западню, да еще и Анку за собой потащил.
Он взглянул на Юлю — стояла побелевшая, губы дрожали. Подумалось: не она ли предупредила архаровцев? Но нет. Гости заявились совсем недавно, минут десять назад, и все это время Касаткин не выпускал ее из виду.
Трель в прихожей не умолкала. Звонивший знал, что хозяйка дома, это легко определялось по свету в окнах.
Юля качнулась в сторону двери.
— Надо открывать…
— Открывай. — Касаткин рывком встал из-за стола и подошел к окну.
Дернул раму, за ней вторую. В кухню пахнуло леденящей стынью.
Выглянул наружу. Пятый этаж, внизу газон с пожухшей травой. Прыгать отсюда — верная смерть. К тому же в милиции ребята предусмотрительные, у них наверняка посты вокруг дома расставлены.
— Не уйти… — проронила Анка.
Касаткин захлопнул окно, схватил ее за руку и поволок из кухни.
— Спрячься в ванной! Они пришли за мной, ты им не нужна. Я сдамся, они не станут обыскивать квартиру…
— Нет! — Анка вцепилась в него, не хотела отпускать. — Я с тобой! Пусть и меня берут тоже…
Юля была уже в коридоре. Они ее не видели, но слышали звяканье отпираемого замка. Похоже, она и в глазок не глянула, так была убеждена, что пришли именно милиционеры.
Вот сейчас загрохочут сапоги, по всей квартире разнесутся выкрики: «Ни с места! Руки вверх!» — или что там еще кричат, когда врываются на хазу, где затаился кровавый злодей.
Сапоги действительно загрохотали, долетел и выкрик, но не тот, которого ожидал Касаткин, а пронзительно-тонкий Юлин:
— Помогите! — и тотчас прервался, словно ей заткнули рот.
Алексей и Анка на секунду опешили. А в прихожей послышалась возня, сопровождаемая сдавленным шипом:
— Где? Где он?
Голос был мужской, но не властно-милицейский, громкий и отчетливый, а специально искаженный и приглушенный, чтобы затруднить узнавание.
Сообразив, что никакая это не милиция, Касаткин жестом приказал Анке оставаться на месте, а сам кинулся в прихожую.
В свете лампочки, горевшей под матовым плафоном, взору его предстало зрелище необычайное: какой-то мужик в дворницком тулупе, нахлобученной на глаза заячьей шапке и с лицом, замотанным до самых глаз мохеровым шарфом, держал Юлю за горло и шипел:
— Где он? Где портфель?
Касаткин рванулся к нему и засветил кулаком в лоб. Удар смягчила шапка, но Юлю мужик отпустил. Все указывало на то, что появление заступника стало для него сюрпризом, он был уверен, что хозяйка дома одна.
