«…тот от меча и погибнет», – не договорив вслух, улыбнулся Начальник, поднялся с плетеного стула, потянулся и качнул головой на темные стекла гостиной.
– Пойдем, любовь моя. Я немного устал. И мне бы не помешал массаж, а тебе парочка ласковых поцелуев.
И в глазах его я прочитала свою же фразу «Война – войной, а обед…»
Протянутую руку я приняла с улыбкой.
Я никогда не думала, что библиотека может быть такой – старинной, великолепной, поражающей взгляд всем, каждой деталью. Потертым диковинным паркетом, витыми, поддерживающими балконы второго этажа колоннами, изумительными фресками на сводчатом потолке. Из высоких стрельчатых окон, высвечивая абрис стоящей по центру высокой скульптуры, лился в зал золотой солнечный свет.
Ирландия. Утро.
Стивен Лагерфельд – урожденный Стив Кована, житель Дублина, – оказывается, давно отвоевал свое. Проработал три года полевым врачом, а после, когда война отгремела и пошла, как гроза, стороной, переместился работать в библиотеку. Приходил сюда каждое утро, усаживался в античное, обтянутое красным бархатом кресло, складывал локти на лакированный и не менее античный стол с витыми ножками и принимался за чтение.
Стив носил длинные волосы по плечи. Во время чтения придерживал их пятерней, чтобы не спадали и не мешали видеть страницы – неторопливо листал пухлый томик.
А томиков, томов и «томищев» здесь было миллиона два – так мне казалось. Все примерно одинакового светло- или темно-коричневого оттенка. Они стояли на многочисленных полках первого и второго этажей. К самым недоступным – верхним – вели длинные деревянные лестницы, и мне нехотя вспомнился фильм про Гарри Поттера.
Стив. Наш Лагерфельд.
Он пока меня не видел – был всецело занят чтением.
Ирландец. Поразительно. Хотя, глядя на его странного цвета глаза и рыжую щетину, можно было предположить подобное. Что он живет в небольшом домишке где-нибудь на окраине, пьет эль по вечерам с друзьями в баре, а после выходит на серую и сырую, вымощенную булыжником набережную, чтобы подумать, посмотреть на холодные и неласковые воды залива.
Я шла к столу от одной из высоких стен, а сердце, хотя моя задача была простой, беспокойно подпрыгивало. Тишина, тихий звук собственных подошв по паркету. С утра в библиотеке, кроме нас двоих, не было ни души.
Вблизи различия оказались заметнее – местный Стив выглядел чуть моложе и более поджарым. И гораздо более хмурым, напряженным, что ли. Приблизившись к столу почти вплотную, я негромко кашлянула.
