– Точно. Поэтому Мак пока в тюрьме – ожидает поездки в Линтолан для суда.
Я задумчиво почесала лоб.
– Послушай, если Мак в тюрьме, то как к нему пробралась эта… баба Карны?
– А она не пробиралась в тюрьму – она встретилась ему на пути позже, в поселении именуемом Тиллок.
– А как он попал в Тиллок, если ему предстояло ехать в Линто… чего там?
– Линтолан? Он сбежал.
– Но если он сбежал сам, зачем мне помогать ему сбегать?
Я все еще пыталась соединить между собой уже логические, казалось бы, фрагменты.
– Затем, чтобы он сбежал раньше, – пояснил невозмутимый Дрейк. – Потому что, если он сделает это раньше, то минует Тиллок.
– Чудесно, – теперь все встало на свои места. – Когда начинаем?
– Сегодня, – и снова улыбка в серо-голубых глазах. Дьявольская такая – холодная, но манящая. – Сейчас.
Прыгать пришлось в местный «полицейский» участок.
Дрейк переместил меня в дальний коридор, напутствовав, что Мак находится во второй от входа «клетке» – остальные пустуют. «И на том спасибо». Снабдил гибким пластиком, похожим на квадратную гибкую виниловую пластинку, которую следовало обернуть вокруг прутьев решетки.
Чтобы сработал взрыватель, следовало аккуратно соединить и пришпилить друг к другу углы.
Теперь я осторожно пробиралась по коридору и потела –
Я миновала одну пустую клетку, вторую. Чейзерова – через одну – почти напротив светлого проема.
Но настоящая проблема, как оказалось, заключалась не в этом: Мак стоял с внутренней стороны вплотную к решетке. Здоровый, кажется, еще больший, нежели тот, каким я его помнила. Стоял и задумчиво смотрел прямо на меня – глаза прищурены до прорезей, в уголке рта спичка, а руки… Я знала, что если сделаю еще шаг, эти руки протянутся и схватят меня.
От страха я едва не выронила пластик. Резко отпрыгнула, прилипла к противоположной стене коридора, вжалась в нее спиной. Вспотела окончательно.
А он смотрел на меня – Мак. Совершенно не «наш», между прочим. Огромный двухметровый мужик, не подозревающий о том, что кто-то под его взглядом способен очень быстро скиснуть.
Я выглядела глупо. Как супермен, пришедший геройствовать, но случайно превратившийся в Мистера Бина.
На Аллертоне была странного кроя рубаха с коротким рукавом, широкие и грязные штаны и высокие сапоги – света хватало, чтобы рассмотреть заключенного во всех деталях. Тень от решетки закрывала черной полосой нос, но не глаза – ити-их раздери – и не черную, покрывающую щеки щетину. Да, Мак в своем мире однозначно был еще больше, чем на Уровнях. Или же мне так казалось из-за низких потолков и непривычной взгляду одежды.
– Отойди, – пискнула я совершенно неубедительно.
И, понятное дело, хищные зеленовато-коричневые глаза продолжали созерцать меня с крокодильим спокойствием. То меня, то зажатую в пальцах квадратную граммофонную «пластинку».
«Сейчас он, наверное, задается вопросом, откуда я взялась в дальнем конце коридора…»
– Отойди к дальней стене, – прошипела я – на этот раз раздраженно, – я помогу тебе выбраться.
Тишина. Те же далекие и приглушенные смешки из участка; человек в клетке не сдвинулся с места и ничего не сказал.
Я глубоко вдохнула, собирая решимость в кулак, – я должна его убедить.
Попытайся я приварганить взрывчатку при нем, плотно стоящем у решетки, меня бы однозначно «использовали» себе на пользу – в качестве заложницы, например.
– Отойди, мать твою, – выругалась я тихо, но грубо. – Если хочешь выйти отсюда.
Кажется, целую минуту мы смотрели друг другу в глаза – мистер Охотник и я. Затем – спасибо тебе, Создатель, – Аллертон почти бесшумно сдвинулся вглубь камеры, не переставая, впрочем, за мной наблюдать.
– Не пытайся мне мешать, понял? – я дождалась момента, когда от меня удалились до дальней стены. – Тебя не заденет.
И опустилась на колени.
Легко сказать «сожми края», когда одна грань пластикового «коврика» постоянно оказывалась замотанной остальной его частью – дурь какая-то. Но я пыталась.
