– Ну да, щас, – фыркнул Баал. Он один умел так презрительно и зло фыркать – волосатый демон.
Какое-то время в кабинете висела тишина – лишь перестук капель по единственному стеклу.
– Короче, – не выдержал и хлопнул себя по колену Дэйн, – готовимся быть «дрочунами».
– «Дрочерами», – едко поправил его Стив.
Мне стало смешно, несмотря на серьезность темы и нашего положения.
Но веселость быстро ушла, стоило вспомнить про Дрейка.
– Мы должны сказать ему, что справимся, – напомнила я присутствующим, – должны убедить уйти.
– Согласны…
Они кивали головами. Ребята тяжело и со скрытым беспокойством смотрели на своих избранниц, те пытались храбриться и прятали страх за нежностью.
– Все будет хорошо, – гладила по коротким светлым волосам Халка Шерин, – и не такое проходили.
Алеста убеждала Баала, что с Луарой все будет отлично – та в кругу семьи на Танэо. Демон в ответ рычал и вздыхал. Бессловесно обменивались чувствами Мак с Лайзой; крепко держал за руку Марику спокойный с виду Майкл.
– Я вижу хороший исход, – вдруг изрекла до того напряженно сидящая Тайра. – Хороший исход.
И всем от ее слов – сильным, смелым и не очень – стало чуть легче. Будто среди туч пробилось солнце, и пусть все вокруг еще стыло и сыро, но уже шанс на тепло.
– Ну что, будем звать Дрейка?
И неожиданно – почему я не видела раньше – отводил взгляд?! – я увидела его, сидящего на стуле в углу, – Начальника собственной персоной. Он, сложив руки на груди, как будто дремал – на деле же, я была уверена, слышал каждое наше слово. Хуже – он, скорее всего, находился здесь с самого начала собрания.
Я не знала – злиться или радоваться.
– Дрейк?
И все разом обернулись – зашуршали кофты, шарфы, куртки.
– М-м-м? Я смотрю, собрания уже без меня устраиваете?
Он улыбнулся. И впервые посмотрел на нас странно – как смотрит отец на детей, которые пришли и предложили ему свою помощь. С любовью, с болью и невыразимой грустью.
– Думаете, я уйду?
– Ты… должен, – ответила я за всех.
И они все – ребята из спецотряда и их женщины – сплотились невидимой стеной. Он остался один.
Один против двадцати одного.
«Уходя – уходи» – и когда-то давно он ушел без права когда-либо вернуться, без надежды, без оглядки назад.
История порой совершает странные витки.
Дрейк впервые сидел в кабинете один и тонул в бездумье: плавал в сгустках не оформившихся мыслей и обрывках непонятных ему самому чувств. Временно забыл, что нужно чем-то управлять, о ком-то и о чем-то заботиться.
Он любил контролировать, более того должен был все контролировать, но поддался состоянию пацана, сидящего на берегу реки и бросающего в воду камешки.
На этот раз он не сможет контролировать часть процессов, и само осознание этого вводило Дрейка Дамиен-Ферно в мыслительную кому.
«Оставить детей одних, позволить им самим выпутываться из сложных ситуаций. Верить, что у них получится. Его не будет рядом,
Такова роль любого родителя: однажды предоставить подросшим птенцам свободу, даже если эта свобода кишит опасностями, проблемами, препятствиями и ловушками.
У них получится. Должно.
Ему вспоминалась тихая, но пламенная речь Бернарды, проникновенность ее тона, серьезное выражение глаз – «
А помогал ли ему хоть раз кто-то, кроме него самого? Нет.
Вспомнилось согласное молчание в кабинете, тяжесть их эмоций, но дух сплоченности. Теперь они стояли «за отца».
Кажется, у него дрожали руки. Или иллюзия?
Дрейк в который раз попробовал сконцентрироваться на том, о чем следовало думать: собственном плане, изобилующим множеством деталей.
За ночь он успеет подготовиться: проведет совещание, обрисует Комиссионерам ситуацию, распределит состав «следующих за ним» и тех, кто остается на управлении. Откроет доступ к энергетическому эгрегору, куда сливалась часть свободной энергии и откуда теперь придется вычерпать все до самого дна, перенаправит часть мощи нынешнего луча на луч Сатаахе, использует силы Мира Уровней для восстановления родного мира.
Того, в котором никогда не существовало ни земли, ни неба – лишь ячейки. Даже Бернарде с ее развитым воображением было бы сложно представить состоящий сплошь из ячеек кристалл в центре которого, соединяя кластеры, бил энергетический поток. На Сатаахе никогда не вставало и не садилось солнце, там никогда ничего не росло, никогда не пружинила под ногами почва. Да, органика существовала, но не в той форме, как в большинстве увиденных им позже мирах. Сатаахе – мир-шар, состоящий из отсеков-сот, переплетения граней и узлов, – мир порталов и нераскрытых территорий, как та, где Карна позже отыскала решетки-матрицы.
