С лица настоящего проводника не ушла улыбка – он, как и остальные, стоял рядом с пнем и улыбался, глядя на «вторженку». Не перестал улыбаться, хотя чувствовал себя напрягшимся и напуганным, и тогда, когда к домику вышли еще два «Майкла»: один с сумкой на плече, второй, одетый в его любимую серую водолазку.
Гостья новые правила игры распознала тоже, и потому лицо ее быстро утратило приветливое выражение.
– Ах, так?
Он увидел, как его двойники синхронно шагнули к крыльцу – все как один спокойные, расслабленные, – и Майкл быстро шагнул тоже. Успел занять четвертое, если считать слева направо место, топор из руки на всякий случай не выпустил. Не то, что бы собирался пустить его в дело, но…
Шеренга одинаковых «Морэнов» застыла, как на параде: мол, подходи, выбирай того, кто понравится, – Марика приблизилась, принялась их пристально изучать.
В этот момент он окончательно убедился, что это не Марика: не тот взгляд, не та аура, не тот энергетический шлейф, и Уровень сумел распознать это раньше него. А теперь спасал.
– Не хочешь по-хорошему?
Женщина рассматривала их, как прапорщик нерадивых новобранцев – ленивых и физически неподготовленных, – с едким презрением.
– Я ведь все равно тебя вычислю…
Несколько секунд Майкл паниковал: неужели эта… «объектина», сумевшая прикинуться Марикой, распознает среди прочих настоящего человека? Но быстро понял – не распознает, если он ей не поможет. А он не поможет.
От стоящих по бокам от него «двойнков», несмотря на прилипшие к лицам улыбки, исходили вполне человеческие волны эмоций: беспокойства, страха и напряжения.
Он же, чтобы не походить на фантомов (настолько реалистичных, что, коснись он руки соседа, и ощутил бы тепло), расслабился полностью: усилием воли унял взволнованное сознание, наспех выровнял астральное тело, отпустил эмоции. Мысленно перекинулся в парящего в небе орла – свободного от земных проблем, от суеты, спешки и страха. «Стал» орлом.
«Майклы» боялись по-разному – он почему-то их чувствовал, – кто-то сильнее, кто-то почти не боялся совсем.
Марика ступала медленно, подолгу вглядывалась каждому в лицо, пыталась что-то прочесть по глазам.
Настоящий проводник парил в синеве, расправив крылья.
– Думаешь, я тебя не узнаю?
Уровень сотворил невозможное – его абсолютных копий в размере четырех штук.
– Не ты,… не ты,…
Она уже отмела двоих и теперь смотрела в глаза его соседу слева. Смотрела так долго, что Майк успел мысленно пролететь по воздуху километра полтора, даже почувствовал, как замерз нос. Краем сознания он боялся услышать еще одно «не ты», но к нему шагнули молча – соседа слева временно пропустили, оставили «на повторное дознание».
И тут же впился в сознание чужой, острый, как бритва, взгляд – орел в его голове пронзительно вскрикнул, судорожно забил крыльями, но сумел выровнять полет, поймал новый воздушный поток и устремился к дальним горам. Какой холодный воздух на высоте, какой простор внизу, и как мало ему дела до жизни бурундуков и сусликов, пока он сыт…
– Не ты…
«Марика» шагнула к пятому, последнему в шеренге фантому, и Майкл от радости едва удержал в сознании образ птицы и тот всплеск облегчения, который мог его погубить. Прикинулся равнодушным, как ствол покачивающейся от ветра сосны.
– Не ты…
Она вернулась к третьему. Приказала ему:
– Ты идешь со мной, понял?
Морэн почувствовал, как у его соседа, как случилось бы у него самого в случае, если бы его «вычислили», поджались губы и заиграли на челюсти желваки – фантом делано негодовал.
Полная копия… Браво…
– А вы все, – обратилась сущность в образе «Марики» к остальным, – свободны. Еще раз хоть одного из вас увижу, хорошо не будет.
И шеренга синхронно распалась – на поляне остался стоять лишь «сосед номер четыре».
Настоящий Майкл, силясь не торопиться, зашагал в сторону леса.
– Ты меня спасла, – прошептал он, когда оказался метрах в трехстах от дома. – Слышишь? Ты меня спасла.
Тайра общалась с Фуриями знаками. Ни слов, только жесты и передаваемые сквозь расстояние мыслеобразы. Менялось время от времени выражение золотистых глаз – от вопросительного к задумчивому, от задумчивого к понимающему, от понимающего снова к вопросительному. Фурии, которых принесли из Лаборатории, что-то проясняли.
– Да, – в какой-то момент не выдержала и перешла на человеческий язык Тайра, – частота такая… инфразвук. Примерно пять с половиной по шкале Кац, только колебания должно быть частым, максимально частыми, понимаете?
Мы не понимали ни слова и потому молчали – внимали Фурии.
