И все больше растворялся, бледнел, делался прозрачным.
Кажется, изумилась этому факту не только Марика – выжидали и Фурии.
Когда партнер, соблазнительно ласкавший ее до того, вдруг одномоментно исчез, женщина зло вскрикнула, принялась озираться по сторонам, шарить рукой по простыням.
– Ты дура, – успела изумиться Марика до того, как истошно завизжали Смешарики. – Ты что, не заметила, что он – ненастоящий?!
На перенесенное на кушетку тело они смотрели вместе – Тайра испуганно, Стив внимательно.
– Мы ее… убили?
Лагерфельд почему-то осматривал подмышечные впадины, покрывшиеся веткой лопнувших сосудов места под грудью, а после неподвижные и не реагирующие на свет зрачки – черные, будто залитые гудроном.
Фразу – спокойную и лаконичную, но оттого не менее зловещую, – которую он произнес, мог произнести только доктор:
– Полагаю, изменения в ее теле необратимы.
– То есть… мертва?
– То есть мертва.
И он улыбнулся.
Стив часто лечил на дому, но еще никогда его гостиная не напоминала коридор переполненной клиники. Люди на диване, люди в креслах, на полу, коридоре, туалете и ванной. Кто-то мыл руки, кто-то попросил бинты, и теперь ими – влажными – протирал чей-то перепачканный лоб. Шумел на кухне чайник; бесконечно смывалась вода в бачке уборной; хлопали двери, бубнили голоса. Встревоженные, тихие, громкие, чрезмерны бравурные –
Несмотря на царящий хаос, почти что бедлам, в воздухе разливалось ощущение эйфории. «Мы победили, – читалось на лицах. – Все закончилось хорошо, все закончилось…»
Он постоянно обнимал Тайру. Хотел ей сказать: «Я так тебя люблю,… так хорошо, что ты снова настоящая, что ты рядом, что ты – это ты…», – но не мог выбрать, что главнее, и потому молчал, утыкался ей в волосы, гладил затылок.
Ему постоянно говорили: «Это все она – Тайра! Это она придумала,
«Тайра не загордится. Даже не вспомнит, что помогла. Потому что это Тайра…»
Лечить приходилось много: ассасину треснувшие от сильного удара ребра и кости лица, которые тот, несмотря на умения, уже не смог срастить самостоятельно, – до того устал; Аарону разодранное тесаком плечо, Халку глаза. Оказывается, для того, чтобы защититься от наваждений, сенсор направил разрушающий взор внутрь собственного черепа. Хорошо хоть мозги не повредил: лопнувшие сосуды Стив залечит. Мак истерзал собственное тело микроразрывами, Райну, как выяснилось, задело осколками треснувшего от криков Смешариков стекла.
Фурии беспечно катались по полу. Ловко уворачивались от ступней и от норовящих погладить рук, пугали запрыгнувшего на шкаф Пирата.
Полный бардак.
Но Стив был счастлив.
Эта победа не далась им легко, но она далась – вот что главное. Тела «пришелиц» забрали представители Комиссии; «свои» выжили, ранения есть, но не слишком тяжелые.
И рядом снова шуршит длинная юбка. В которую теперь одета ее настоящая хозяйка.
Стив приказал всем «отдыхать». Не попросил, а словом выписал рекомендацию, обязательную к исполнению, и никто не стал спорить. Разъехались, улеглись в постели, может быть… А, может, по третьему кругу гоняли чаи и тихо говорили о главном. Потому что все, потому что закончилось.
Я гуляла по городу одна, ждала Дрейка и наблюдала такой закат, который не видела никогда: теплый, ласковый, миролюбивый. И весь Нордейл в этот момент напоминал мне теплый уютный дом без крыши – дом со множеством комнат, – где под синеющим небом горят у обочин лимонные деревья-торшеры.
И впервые чистая от мыслей голова, которая этой ночью не лопнет от беспокойства, впервые обмякли струны нервов и сделалось пусто и спокойно внутри.
В какой-то момент позвонила Клэр, спросила, можно ли уже снимать ткань с телевизора? Я ответила ей, что можно, но она пробубнила, что подержит ее на месте еще сутки. На всякий случай.
– А Смешарики? Когда они вернутся?
– Сегодня. Стив их с минуты на минуту привезет на такси. Наверное, уже выехал.
И подруга заохала, что нужны ягоды, что, наконец-то, что «охладушкиздоровотокак…»
Да, Смешариков назад в Лабораторию не приняли. С каменным лицом пояснили, что прерванный по нашему требованию процесс в ближайшее время восстановить будет невозможно.
Да и черт с ним – с процессом. Пушистики будут дома, вот что главное.
И посетила меня вдруг мысль, которая всегда колола мне голову изнутри, как иголки Страшилу.
– Послушайте, я вас теряла… Сколько я потеряла, когда училась телепортировать?
Вновь корзинка у моей кровати, на дне оранжевое одеяло – все, как когда-то.
– Мне жаль, слышите? – я не кривила душой. – Я тогда думала, что вы просто… комки какие-то бездумные. Да, даже если бы просто комки…
Наверное, когда Дрейк мне впервые позволил взять в руки клетку с глазастиками, он блокировал Фуриям часть способностей. Потому что способности эти, как мы сегодня в очередной раз убедились, были сверхмощными.
– Мально…
