Их золотистые глаза никогда не мигали, но, несмотря на отсутствие бровей, мимических мышц и системы жестикулирования, я всегда тонко чувствовала настроение питомцев. И сейчас оно не было ни удрученным, ни печальным.
– Нормально? Как это может быть нормально, если кто-то потерялся в пространстве и времени? Они… ведь…
«Умерли?»
И пока Клэр готовила ужин, мне объясняли, что на их родной планете имеются мастера, которые постоянно следят за «потеряшками», ибо Фурии, как выяснилось, часто теряются в пространстве и времени, если некачественно выстраивают временной тоннель. И мастера эти отыскивают пропавших, возвращают их домой.
Среди удивления и изумления, заполнивших мою голову до отказа, в очередной раз крутилась знакомая мысль: «Дрейк… знал?»
Конечно, знал. Наверняка знал.
И прочь камень с души, и обломился кончик коловшей мозг иголки. И еще теплее сделались за окном сумерки.
– Дина? Иди ужинать, готово! – донеслось снизу. – Смешарики-и-и-и?
Они выкатились из комнаты задолго до того, как я поднялась с пола.
Он спешил назад, как возвращающийся из армии домой юнец, не видевший родителей долгие два года, как новоиспеченный отец к стенам роддома, как вырвавшийся на свободу ветер. Едва сумел выждать долгий перелет, во время которого отсидел себе пятую точку и растерял остатки терпения. И теперь, невидимый и неподвижный, смотрел на то, как в спальне обнимаются Мак и Лайза – их дом на его пути попался первым.
Переместился – телепортировался, хоть и не имел права на подобную роскошь в условиях истощенной батареи мира, – к чете Эльконто, чтобы удивиться тому, что они мирно ужинают на кухне. Пьют чай, гладят Барта.
Стив и Тайра спали, Дэлл и Меган, обнявшись, смотрели телевизор, Баал держал на коленях Луару, Алеста гладила дочь по волосам:
– Папа, ты поигаешь со мной в домик?
– Конечно.
Дрейк торопился домой, как никогда раньше: был готов действовать, биться, принимать сложные решения – жесткие решения, – а теперь вдруг понял, что либо опоздал, либо вернулся слишком рано… Но как? Прошли сутки. Неужели не «началось»?
И тогда он прыгнул в Реактор.
Где в Лаборатории ему показали изуродованные и безжизненные тела «вторженок».
Дина стояла в темной комнате у окна – не ложилась, ждала его, хоть и знала, что, скорее всего, ее любимый так скоро не появится: дела, важные дела. Он смотрел на ее силуэт на фоне окна и ощущал, как щемит сердце смешанная со светлой тоской любовь.
Его ждали. Его всегда ждали.
«Скажи, ты нашел ее?» – всплыл в голове отцовский голос, и Дрейк кивнул вновь.
Нашел, отец.
Я ее нашел.
Спустя секунду, когда он позволил половицам скрипнуть, Ди повернулась… и тут же кинулась навстречу, порывисто обняла.
– Ты пришел, Дрейк… Ты пришел.
Да, он пришел.
– Ты не хочешь знать все в подробностях… ведь не хочешь?
– Даже если не хочу – я должен.
Он выглядел усталым, измотанным и удивленным. Мы сидели в темном саду, и у входа терпко и сладко пахли розовые кусты.
– Как получилось, что уже «все»? И что случилось с женщинами Карны? Мне даже в Лаборатории толком не сумели объяснить, что вызвало такие повреждения.
– А-а-а, это все Тайра, – махнула я рукой, глядя на то, как по темному небу, перекрывая звезды вуалью, ползут тонкие облака. Холодный вечер, но внутри очень тепло.
– Тайра? Если Тайра умеет такое, я однозначно чего-то недосмотрел.
– Нет, Тайра сумела отыскать нужную частоту… какую-то вибрацию… И попросила Фурий воспроизвести ее. Но, знаешь, чему я по-настоящему рада?
– Чему?
– Что Ани-Ра не вырезала тому бедолаге глаз.
– Глаз?
– Да, чтобы завести «монстртрак».
Дрейк, по-моему, обалдел.
Я деланно вздохнула.
– По-видимому, надо начинать сначала?
В ответ прочистили горло.
– Будь так добра.
Мой рассказ занял почти час: детали, подробности, «а что делал Мак?», «а Халк?», а «Ани?». И так про всех… Дрейк впитывал, как губка. Не комментировал, не выражал эмоций, но он однозначно их испытывал, потому как исключительно напряженной чувствовалась вокруг нашего столика аура. Он боялся за нас, переживал и тогда, и теперь, задним числом, сделался тяжелым, когда понял, что Аарон вспорол себе плечо, а Халк едва не разнес талантом сенсора собственную голову.
– Стив вылечил? Всех?
– Да, всех.
– А ты?
– А что я?
И, правда – что, я? Я нормально. Не совсем, конечно – все-таки, я в этой истории через многое прошла: наблюдала парней в их родных мирах, вместе со всеми участвовала в «битве» и теперь, когда все закончилось, словно контуженная, видела даже в тенях листвы сложные и тонкие переплетения тканей событий и судеб. Но это пройдет.
– Со мной нормально все. Правда. Расскажи лучше, что случилось с Карной – ведь все?
Дрейк долго молчал, прежде чем ответить. Затем изрек «все», и в этом «всем» слышалась такая пустая обреченность, что мне сделалось зябко.
– Ты убил ее?
– Я ее не трогал.
– А… как тогда?
– Ее убил мой мир.
– Саатхе?
– Сатаахе. Не важно, – Дрейк имел в виду мое неверное произношение названия. – Он убил ее сам, на глазах у всех. Она попыталась остановить процесс восстановления, дала очередную команду, и Кристалл…
