Он два раза щелкнул по значку на рабочем столе компьютера перед ним появился цветной прямоугольник, который через десять секунд расширился на весь экран. В скоплении нескольких прямоугольников – вертикальных и горизонтальных со столбцами сухих протокольных слов – Игорь Владимирович быстро нашёл нужную строку и нажал на неё. Вылез большой список с фамилиями, именами и отчествами. Игорь Владимирович на клавиатуре начал вводить буквы: «о», потом «с» и «и». Цветная строка остановилась на фамилии «Осипова». Ещё через два щелчка мыши на экране проявилась большая карточка с личными данными. Игорь Владимирович начал изучать ее. Он видел ее не впервые – в конце декабря он уже открывал данную страницу и тогда в телефонной книжке его смартфона стало на один номер больше. Однако, он не звонил по этому номеру и сообщений тоже не писал. Зачем он вообще его занёс себе в телефон Игорь Владимирович сам не знал. Несколько раз он открывал один из мессенджеров и смотрел на фотографию профиля. Сегодня же он полез в корпоративную систему с личными данными сотрудников по внутреннему зову, желая узнать что-то новое – что-то, что, возможно, не заметил в прошлый раз. «Тридцать лет, Новосибирск, Васильевский остров… – бегущей строкой неслась в его голове информация, – детей нет, не замужем».
Не найдя ничего, что могло бы привести его к новым размышлениям, он закрыл карточку и долго смотрел в одну точку, пока вдруг не позвонил генеральный директор и не вызвал его к себе в кабинет.
15.
Замкнутый сам на себя двор-колодец Катиного дома на Васильевском острове находился недалеко от станции метро, но, не смотря на близость к эпицентру людских передвижений, эта часть острова, а если быть точнее – квартал, был достаточно тихим и размеренным. Двор, как и множество других, типичных петербургских дворов, обычно тонул в стелющихся по стенам дома эхо – громких голосах жильцов и случайно забредших сюда пешеходах, оглашался прерывистыми сигналами домофона, утопал в редких отзвуках автомобилей, поставленных на сигнализацию, и припаркованных прямо под окнами. Как в концертном зале при хорошей акустике все шумы во дворе становились громче, а все сказанные шепотом секреты важнее. Но в этот вечер в обоих дворах, соединенных обшарпанной аркой с огромной лужей посередине, было тихо, а все звуки, нарушавшие тишину, были лишь частыми и большими ударами капель дождя по полуржавой крыше – нестройным маршем, который исполняло небо в отсутствие дирижера.
Водосточные трубы, словно змеи овивали мокрые фасады домов, с чьих стен в разных местах по всей поверхности сходила болезненно-желтая выцветшая краска, образуя неровные серые проплешины, похожие на разорванные облака. В других же частях – у окон и в нижней области стен – постепенно отваливался большими и маленькими кусками штукатурный слой, обнажая кирпичную кладку, что иногда казалось, что Петербург через явную, все увеличивающуюся ветхость показывает свои гнилые некрасивые вековые зубы. У подножия стен, где влага была особенно сильна, встречался ложащийся тонким слоем зеленый бархат мха, который словно болезнь медленно проникал в незащищенный иммунитетом организм дома, и инфицировал его незаметно, но уж если попадал, то заражение остановить было уже практически невозможно.
Подбиравшаяся вплотную тьма заполонила все пространство двора и Катя еле различала оттенки автомобилей, которыми набилась маленькая желто-горчичная площадь двора. За последний час сумеречного вечера поднялся сильный ветер, трепавший беспорядочно проходящие через темный квадрат неба линии проводов двора. Тишина в этом пространстве была емкой, глубокой, объемной и каждый Катин шаг отскакивал глухим тусклым близнецом от полужёлтых и грязно-пыльных вымаранных стен.
В огромной галерее окон на первом и втором этажах по периметру всех четырех стен не горело ни одной лампочки и ни одна люстра не зажглась, пока Катя шла к парадной. Она возвращалась от Лены с Мишей, пробыв у них в их отсутствие два дня с Дюком. Свет мягко выглядывал только из трех в самом верху в разных частях двора окон и их слабые отблески не доходили до асфальта и не освещали ничего, кроме влажного воздуха где-то высоко над головой.
