Мы чокаемся. Потом официант приходит принять заказ, и Адам спрашивает Кэролайн про ее пилотную серию. Говорит, что сам пытался написать подобное много лет назад – я понятия не имела. Разговор переключается на программу для создания сценариев, Final Draft, на писательские группы и вечно задающих вопросы агентов. Я наблюдаю за тем, как они находят общие темы. Я сразу вижу, когда Кэролайн не считает парня за человека; тот, кому она кивает и поддакивает, в жизни этого не распознает, но я слишком хорошо ее знаю, меня не обмануть. Похоже, ей правда интересно то, о чем говорит Адам. Она искренне улыбается, и глазами тоже. Меня штырит от того, что мой любимый человек и новый в моей жизни парень вроде начинают ладить.
Официант ставит на стол тарелки, заваленные закусками, окруженными лужицами гуакамоле и сметаны.
Пока Адам смотрит на свое блюдо, официант беззвучно спрашивает у него за спиной:
– Новый парень?
Я краснею. Я не могу ответить, чтобы Адам не заметил.
Но официант еще не закончил.
– Клевый.
Мы с Кэролайн ходим в «Тортугу» уже четыре года. Не важно, живем мы в общежитии или в собственной квартире. «Торгтуга» всегда была для нас домом вдали от дома. Я не знаю, что они добавляют в «Маргариту», но здесь все всегда хорошо. Иногда сюда заходил и Джонатан – а потом и Мэри-Кейт с Тоби, но не было никаких сомнений, чьим это место останется после разрыва. Странно видеть, как Адам поглощает начос с говядиной там, где когда-то ел кесадильи Джонатан.
Но из этого может что-то получиться. Я вполне вижу, как Адам встраивается в мою жизнь там, где был Джонатан. Он исполняет роль Потенциального Бойфренда легко и очаровательно; парни Кэролайн – вроде Уэсли, художника по расплавленному сыру с той вечеринки на крыше, – обычно не вписываются, и я никак не могу понять, что подруга в них находит. Они ставят ее в неловкое положение. Но Адам поддерживает беседу, задает Кэролайн правильные вопросы и ведет себя как джентльмен. Я горжусь тем, что он здесь. За разговором и едой он закидывает руку мне на плечи и вытягивает под столом ноги – кажется, ему здесь удобно.
После ужина мы стоим у ресторана. Адам обнимает меня за талию; Кэролайн стоит в шаге от нас.
– В Роквудском мюзик-холле сегодня играет группа, – говорит Адам. – В духе The Strokes, но новая. Гитарист просто отличный. Я про них недавно писал, и их пиарщица сказала, что я могу заглянуть с компанией.
– Отлично, – говорю я.
– Кэролайн, пойдешь? Я уверен, третий билет дадут без проблем.
Она колеблется, зачесывает волосы рукой.
– Я зайду к Виктории и Грэму на новоселье. Присоединюсь к вам позже?
– Да, увидимся, – говорю я.
– Увидимся, – Адам отпускает меня, чтобы ее обнять.
Надеюсь, он серьезно.
Кэролайн идет на восток к метро, а мы с Адамом сворачиваем за угол, в Нижний Ист-Сайд. Когда я благодарю за знакомство с Кэролайн, он пожимает плечами:
– Да ладно. Она классная. И я знаю, сколько она для тебя значит.
– Как сестра.
– Я понял.
На секунду повисает тишина. Мне даже неловко, насколько я счастлива, что Адам принял мое приглашение и встретился с Кэролайн. Я хочу видеть в этом подтверждение того, что я действительно ему нравлюсь, но еще я не хочу понадеяться попусту и ошибиться. Нельзя дать сразу двоим мужчинам растоптать меня за одно лето.
Пиарщица, женщина в черном, с планшеткой в руках стоит рядом с вышибалой у двери в заведение. Когда Адам подходит, она окликает его по имени.
– Ты все-таки пришел! – взвизгивает она. Потом объясняет охраннику: – Все в порядке, они со мной.
Я не великий меломан, но даже мне приходится признать, что круто, когда горячий парень проводит тебя на горячую концертную площадку горячим летним Нью-йоркским вечером. Внутри уже толпится народ, на сцене группа из четырех человек на фоне красной стены: три парня в белых, как у Адама, футболках и кожаных куртках и девушка в длинном шифоновом платье, сжимающая микрофон. Я высокая, но не настолько, чтобы наслаждаться видом из задних рядов. Я встаю на цыпочки, чтобы все разглядеть получше.
– Давай посмотрим с балкона, – говорит Адам, указывая на лестницу, ведущую на второй этаж.
Я иду за ним сквозь толпу к паре кресел, выходящих на сцену. Место идеальное. Официантка приносит два пива.
– От Сары, – говорит она.
– Это пиарщица, – объясняет Адам.
Пиво освежающе холодное – и бесплатное.
– Знаешь, я никогда не думал, что у меня будет такая жизнь, – признается Адам, придвигаясь поближе, чтобы я слышала его поверх шума. – Я по-прежнему кажусь себе никем из Атланты, который как-то пробрался в эту жизнь мечты.
– Понимаю, – отвечаю я. – Поверь, понимаю.
Пять лет назад я едва ли могла вообразить, что буду жить в Нью-Йорке. И уж конечно не представляла, как приятно торкает, когда находишь многообещающую пару для клиента «Блаженства», или уютную тишину, какая бывает в спокойный вечер с Кэролайн дома, или радость от того, что кладешь голову на плечо Адама, когда группа внизу оживает и начинает выступление.
