– Эй, – говорю я, тыча в ее руку стаканом кофе со льдом, – у тебя вечер занят?
Она отрывается от статьи о вибраторах.
– Может, вечеринка у Виктории и Грэма по поводу новоселья.
Итак, началась миграция выпускников в Бруклин. Виктория и Грэм – не пара в обычном смысле слова (он был президентом Дельта-Лямбда-Пси, гей-братства), но их никто не видел врозь.
– А как насчет сперва поужинать в «Тортуге»? – спрашиваю я.
– Ты же знаешь, я не хожу на вечеринки, не заправившись.
– Я хочу познакомить тебя с Адамом. Сегодня в «Тортуге».
Она поднимает брови.
– Ого. Конечно, зови его.
С одобрения Кэролайн я осторожно печатаю приглашение, стараясь, чтобы оно прозвучало совершенно обыденно.
И, не давая себе времени передумать, отправляю. Я слишком нервничаю из-за ожидания ответа, чтобы вернуться к колонке. Вместо этого я смотрю на три серые точки, означающие, что Адам набирает сообщение. Они исчезают, меня охватывает паника. Я что, слишком много прошу, желая познакомить Адама и Кэролайн? Через десять секунд точки снова появляются, и слова Адама унимают мое колотящееся сердце.
Вот так и выходит, что семь часов спустя мы с Кэролайн оказываемся в нашей любимой кабинке в глубине «Тортуги». Я сижу на дальнем диванчике, спиной к стене, чтобы видеть дверь и не пропустить, когда придет Адам. Кэролайн размещается напротив. Щеки у нее розовые от солнца. Понимающий официант с хвостиком приносит нам кувшин «Маргариты» со льдом прежде, чем мы успеваем попросить. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы разлить холодный напиток по трем желтым пластиковым стаканчикам, чтобы отвлечься от переживаний.
– Просто расслабься, – шепчет Кэролайн, глядя, как я упорно поднимаю стаканчики к глазам, чтобы убедиться, что налила во все поровну. – Твое дерганье передается и мне.
– Прости, – отвечаю я.
Я ставлю выпивку на стол и начинаю вместо этого ковырять незаживший заусенец.
– Это просто я, немножко бомбической мексиканской еды и горячий чувак, который уже от тебя без ума, – успокаивает меня Кэролайн. – Выдыхай.
– Я просто надеюсь, что вы двое поладите… – начинаю я, но резко смолкаю, когда вижу, что в крошечный ресторан заходит Адам.
Он пробирается в глубину, наклоняется, чтобы целомудренно поцеловать меня в щечку, и протягивает руку Кэролайн.
– Я столько о тебе слышал, – тепло произносит он.
– Я тоже. В смысле это очевидно, – отвечает Кэролайн.
Адам садится на диванчик рядом со мной.
– Спасибо, что пришел, – говорю я.
Он пожимает плечами:
– А как иначе.
Встречаться с парнем, который выполняет обещания, – это так ново.
Адам рассматривает стены, оклеенные карандашными рисунками, пестрые оранжевые столики, желтые висячие светильники. Столы стоят близко друг к другу, в заведении полно людей, которым тут достаточно удобно, чтобы скинуть ботинки и сесть со скрещенными босыми ногами.
– Тут как дома, – объясняю я.
Разговор ненадолго прерывается, пока Адам читает меню. Мы с Кэролайн можем его по памяти рассказать наизусть, поэтому смотрим на Адама, потом друг на друга, пытаясь понять, что говорить. Мне так отчаянно хочется, чтобы все прошло хорошо. Такое ощущение, что на карту поставлено очень много.
– Знаешь, Кэролайн, наверное, полагается премия за находку или что-то такое, – выпаливаю я.
– За что? За меня? – Адам поднимает глаза; ему смешно.
– Она написала тебе первое сообщение на Тиндере, – поясняю я.
– Ты матчмейкер, которая сама себя просватать не может?
– Да ладно тебе. Я могу. Кэролайн просто показывала мне, как пользоваться Тиндером, а там оказался ты, – объясняю я.
– Так я говорил… с ней? – озадаченно спрашивает Адам.
Кажется, что с того вечера прошли годы. Столько всего случилось.
– Ну, затем со мной. А еще с моей коллегой, Джорджи. Но потом со мной, в реале.
– Когда ты меня загнала как зверя, – с улыбкой говорит Адам.
Если бы он знал, сколько я про него разнюхала. Мы с Кэролайн уже посмотрели дом его родителей в Зиллоу (желтое ранчо, три комнаты, три ванные) и нашли на Pinterest доску его девушки из колледжа, там все крутится вокруг оформления детской ее новорожденного сына.
– Не жалуйся. Я тебя привела сюда, к лучшему кувшину «Маргариты» на Манхэттене.
– За это я и выпью, – говорит Адам, поднимая стаканчик.
