– О господи, – я не могу скрыть ужас в голосе.
– Не волнуйся! Это хорошая новость. Я в восторге, – уверяет она.
– Ты спала с Адамом?
– Понимаю. Безумие, да? Всего один раз, после свидания.
– Невероятно, – сиплю я.
– Слушай, детка, незачем так пугаться, – говорит она со смешком. – Я понимаю, ты молода. Когда подружки залетают, ты, наверное, присылаешь им открытку с сочувствием и спрашиваешь об аборте. Но тут все иначе. Я радуюсь.
– Нет, дело не в этом. Я рада, – я выжимаю из себя улыбку. – Просто…
Я зажмуриваюсь и пытаюсь вспомнить первое свидание с Адамом через неделю после того, как он встречался с Минди. Что он сказал? «Минди все тебе рассказала, да?» Я даже не подумала спросить, что значит «все». Я не знала, что нужно.
– Что? – радость сходит с ее лица. – Ты не думаешь, что я буду хорошей матерью?
– Нет! Честно, я завидую твоему ребенку. Ты будешь потрясающей мамой, – я говорю от души. – Просто… Адам знает?
– Пока нет, – признается Минди. – У меня же нет его телефона. Вот поэтому я и попросила тебя о встрече. Ты можешь дать его номер?
– Да, конечно.
Я вывожу цифры на экран мобильника и протягиваю ей, чтобы она могла его скопировать. В «Старбаксе» играет сладенькая песня Эда Ширана, что совершенно не подходит к случаю. Сколько, два месяца прошло с их встречи? Наверное, они пошли к нему, раз она так подчеркивала, что ей не понравился его диван. Значит, она была у него дома. Значит, я занималась сексом на той же кровати, на которой Минди и Адам зачали ребенка. Все это отвратительно.
– Мне ничего от него не нужно ни в эмоциональном плане, ни даже в финансовом, – говорит она, убирая телефон в сумочку. – Он кто, писатель?
– Технически он редактор, – я не хотела этого говорить. Просто вырвалось.
– Что?
– В «Esquire». Так называется его должность. Редактор.
– Да, хорошо, пусть так. Редактор. В любом случае мне ничего не нужно – я просто хочу ему сказать, ради него самого, вдруг он захочет установить какие-то отношения с ребенком.
– Да. Минди, тебе нужно кое-что знать, – напряженно произношу я.
– Да?
Меня разрывает от того, что я должна ей признаться, но так будет правильно. Если она не узнает от меня, ей скажет Адам. По крайней мере, так все случится на моих условиях. Я делаю глубокий вдох. Вот оно.
– Одна из причин, по которой мне так нравится с тобой работать, это то, что у нас очень похожий вкус в отношении мужчин. Адам мне понравился с первой встречи, и я посчитала, что он и тебе приглянется, – я сглатываю и опускаю глаза. – После того как ты сказала, что тебя не интересует Адам, я позвонила ему, чтобы он рассказал, как все прошло, это стандартная процедура: выслушать обе стороны. Он ответил, что пошел бы на второе свидание, если бы ты захотела, но не упоминал, что у вас что-то было. Я не знала, насколько эээ… далеко все зашло. Я не думала, что вы с ним еще когда-нибудь встретитесь, поэтому, когда я рассталась с парнем, то позвала Адама встретиться.
– На свидание? – резко спрашивает она.
– Можно и так сказать.
– Для себя?
– Да.
Она щурится.
– ТЫ с ним спала?
– Ты должна поверить, я понятия не имела, что у вас что-то было.
– Саша, ты с ним спала?
К своему ужасу я чувствую, что к глазам подступают слезы.
– Да.
– Не один раз?
Я какое-то время обдумываю ответ, но неправильно будет говорить что-либо, кроме правды.
– Да. Мы встречаемся, – признаюсь я.
– Поверить не могу, – Минди медленно качает головой.
– Я знаю. Вероятность того, что…
– Я не о вероятности, – отрезает она с горящими глазами. – Я не могу поверить, что ты бросаешься на тех, кто не подошел твоим клиентам.
Ярость Минди меня пугает. Я понимаю, что не права; знаю, что заслужила все упреки и колкие замечания, которые она сочтет нужным высказать. Я не хотела ее обидеть.
– Я никогда бы ни на что не пошла, если бы знала, что у вас что-то случилось. Откуда мне было знать?
– Не важно, сколько ты знала! Ты понимаешь, как это непрофессионально?
Я начинаю возражать, но мне нечем защищаться. Я смотрю в стол.
– Знаю. Прости.
– Я не понимаю, как ты могла подумать, что можно с кем-то меня сводить, если влюбилась сама, а потом выхватывать парня из-под меня, как только я скажу, что не заинтересована, – говорит она, прижимая руку ко лбу и морщась так, словно и в самом деле не может этого понять.
Вслух она не называет меня шлюхой, но это слово так и норовит сорваться у нее с губ.
– Минди, прости. Мне очень, очень жаль.
Она скрещивает руки на груди, поджимает губы и смотрит на меня.
– Заканчивай, – приказывает она.
– Что, прости?
– Если тебе жаль, ты порвешь с Адамом.
У меня такое чувство, будто меня лупили несколько месяцев, и от того, чтобы рассыпаться в пыль, меня отделяет всего-то разбитое сердце. О возможности потерять Адама, который принес в мою жизнь столько радости, когда та была мне так необходима, больно даже думать.
– Я не могу этого сделать.
Две ночи назад в Нью-Джерси я рассуждала, нужен ли мне на самом деле Адам, – теперь, когда появился риск его потерять, я понимаю, что нужен.
Минди шумно выдыхает:
– Я не буду с этим сейчас разбираться. Отмени мою подписку.
– Конечно. Мне очень жаль, я просто…
