«Урфин»… Как там в книге? «Овладев Изумрудным городом, Урфин Джюс долго думал над тем, как ему именоваться, и в конце концов остановился на титуле, который выглядел так: Урфин Первый, могущественный Король Изумрудного города и сопредельных стран, Владыка, сапоги которого попирают Вселенную». Впрочем, удовольствоваться ему пришлось другим: «Могучий Король Изумрудного города и всей Волшебной страны»… А волшебная страна на этой земле всего одна – Россия…
Овладев Изумрудным городом… Может быть, может быть… Если Париж стоит мессы, то Город стоит Организации…
– К вам посетитель.
– Спасибо. Я его жду.
Этому человеку за пятьдесят, но выглядит моложе, много моложе. В крутых генеральских чинах. Впрочем, мундир он носит еще реже, чем костюм.
– Слушаю вас.
Посетитель молча оглядел помещение.
– Чисто. Абсолютно.
– Вы уверены?
– Да. Сам проверяю кабинет. Сегодня я его еще не покидал. Все системы электропитания и связи отключил с вашим приходом. Системы глушения, наоборот, включены. Нас невозможно прослушать даже теоретически, по крайней мере, при нынешнем уровне развития техники. Итак, что вы мне хотели сказать о Дронове?
– «Мираж».
– Что?! – Лоб Советника покрылся мгновенной липкой испариной.
– «Мираж».
– Но это – миф!
– Я так не думаю. Да и вы, сдается мне, тоже.
– Не реви…
– Я не реву… – Лека смахнула слезинки с глаз, но олько для того, чтобы на их место набежали новые.
– Водки хочешь?..
– Ничего я не хочу… Домой хочу… Надоело жить.; нигде…
– Анекдот слушай…
– Какой еще анекдот?..
– Мужик приходит к врачу: «Доктор, у меня не стоит». – «Да? Показывайте». – «Вот, доктор». – «Не стоит… Действительно, не стоит. Зато как висит!»
– Дурацкий анекдот…
– Поучительный.
– И чему он учит?
– Во всем искать что-то хорошее.
– Балабол. Ты, точно, не изменился.
– Так потому, что человек хороший.
– И не страдаешь излишней скромностью.
– Скромность украшает только тех, кто других доблестей не имеет. К тому же самоуничижение – всего лишь извращенная гордыня.
– Значит, ты не извращенец.
– Разве только в быту.
– Не наговаривай на себя. Кстати, как в хижине с «ушами»?
– Только на мне.
– Уверен?
– «Чищу» хату каждый день по два раза. Как Маленький Принц – вулканы.
Береженого Бог бережет.
– Причина имеется?
– Да хоть отбавляй! Вот девушка в гости зашла…
Вот от чего балдею – так это от женского кокетства! Лека когда-то «сбросила» на мою многострадальную бестолковку информацию о Досье, этакий «Форт-Нокс» в семи цифрах… Причем каждая из цифр – как брачная весенняя эфа в малогабаритной квартирке! Теперь, появившись из мест столь отдаленных, с приятным нездешним загаром, невинно осведомляется, есть ли у «клиента» причина беспокоиться! Если это не кокетство, то что?!
– Дрон… Можно мне спросить?..
– Валяй.
– А чем ты занимался все эти годы?
– Ждал одну милую девушку.
– Ну и как? Дождался?
– Пока не знаю.
– Дай сигарету, я свои оставила.
Шарю по карманам. Смотрю на полках в шкафу. Пусто Только бычки в пепельнице, а бежать сейчас в ларек – момент не вполне подходящий… Тут вспоминаю о давнем подарке…
– С табачком напряженка. Сигары – будешь?
– Сигары?
– Ну да. – Достаю из стола массивную металлическую сигарницу. Тяжелая…
– Девушка с сигарой – это почти что женщина с веслом.
– Как знаешь.
Открыл, вынул сигару, прикурил…
…Нам тогда повезло. Невероятно повезло. Кумулятивно-зажигательный снаряд, пробивший борт бронетранспортера, воткнулся между досками сиденья и не взорвался. Водитель, Сашка Мамонтов, оглохший и ошалевший, гнал машину напролом – другого способа прорваться сквозь засаду просто не было. Пули боевиков жестко цокали по броне. Слава Богу, других гранатометов у них не оказалось. А может, растерялись: ребята тоже палили густо, из всех щелей… Мы ушли. Чудом ушли. Уже на точке осмотрелись: один убитый, лейтенантик, – форсил, ехал на командирском сиденье, как на параде, выставив голову в люк; на наши скромные пожелания ответил коротко и по-русски. Ошибку он сделал одну: принял нас с Димкой за «начальственных шестерок»… Мы тоже не поостереглись: зона была спокойная, наша, никаких передвижений в последний месяц… Лейтенанта сняли одним выстрелом.
Остальные отделались легко. Двое контуженых и девять испуганных. Сгрузились с бэтээра – и тут эта дура Рванула. Машину разворотило напрочь, пятеро ребят оглохли, но снова – ни одного убитого. Чудо – оно чудо и есть.
Лимонтов смотрел на искореженную машину и плакал. Лицо было обожжено, из ушей – ручейки крови. Сашка отрезал от брони кусок и увез домой после дембеля.
Сделал одиннадцать сигарниц – массивных, толстых, отшлифовал и разослал ребятам.
Дима Крузенштерн выгравировал на двух по-латыни «Помни о смерти», одну презентовал мне. Помнится, я посетовал на меланхоличность изречения. Дима хмыкнул тогда:
«Старик, это очень жизнеутверждающе. Только если не забываешь о грядущей вечности, и жить будешь по большому счету…»
«Ты банкир, со счетами тебе виднее. Но мне ближе: „Пусть всегда будет солнце, пусть всегда буду я!"
