– Зачем ты спрашиваешь… Теперь? – глухо спросила Лора, не решаясь поднять на него взгляд. Слишком сухо во рту. Интересно, он воспринимает реакцию её тела как сопротивление? Потому что эта нарастающая дрожь в животе точно была другого рода. На который она понятия не имела, что будет лучше: стыдливо залезть под одеяло или безрассудно обхватить Рика за шею и притянуть к себе, чтобы снова вдохнуть его сводящий с ума запах. Ощутить вкус, теперь уже не замутнённый отчаянием. Чистый.
– Я спрашиваю разрешение не на пластырь, – оторвав на одном защитную плёнку, тихо признал Рик. – А на то, как мне можно тебя касаться. Потому что, если хочешь, можешь наклеить сама.
Наконец-то взгляды, так старательно убегавшие друг от друга, пересеклись. Лора в немом шоке открыла и закрыла рот, абсолютно потеряв дар речи. Это совершенно очевидно предоставленный выбор. И, чёрт возьми, но она слишком умна, чтобы не осознать, что вопрос вообще не в дурацком пластыре. Совсем недавно она была уверена, что для неё это невозможно: дрожать от жажды чьих-то касаний. Их всегда приходилось только терпеть. Позволять. Выносить с той или иной дозой неприязни или равнодушия. Очень редко когда они приносили хоть толику радости. Но вспоминая, как сама захотела ощутить эти терпкие губы в момент опасности, Лора не могла и внутри себя отрицать: она желала повторения. И потому, крошась в полное смятение чувств под внимательным, обжигающим откровенностью взглядом, едва слышно дала несмелое разрешение:
– Можешь сам. У тебя хорошо получается.
Он коротко кивнул, и на его суровом лице не мелькнуло ни одной эмоции, пока швы закрывались пластырем, а края разглаживались уверенными касаниями. Пульс стучал в самом затылке, и Лора ничего не могла поделать с тем разрастающимся комком жара в животе, рождённом ощущением этих рук на бедре. Ещё сложней стало дышать, когда вторым пластырем Рик залепил обратную сторону раны, где было всего два стежка, стягивающих дыру от вышедшей пули. Привычный этой спальне коричный воздух сплетался с нотками бергамота и табака, и даже антисептик среди этого почти не мешал наслаждаться сочетанием. Таким правильным. Нужным.
Может, помогал именно этот суховатый профессионализм в его взгляде, но Лора абсолютно не чувствовала закономерного раздражения, что всегда рождалось даже при намёках на какую-то близость. Ещё никогда ступень «быть человеком» не была так доступна. Быть полноценной рядом с кем-то, а не вывернутой наизнанку плюшевой игрушкой, не подлежащей штопке.
– Готово, – критично глянув на результат, Рик убрал медикаменты обратно в аптечку. – Пока не снимем швы, рану не рекомендуется мочить, но этот пластырь водонепроницаемый, так что случайно воды попасть не должно.
– Это на самом деле здорово, потому что я несколько дней мечтаю нормально помыться, – вздохнула Лора, одной из отброшенных спиртовых салфеток попытавшись оттереть запёкшуюся кровь, размазавшуюся чуть выше колена. – У меня чувство, что я купалась в хлорке. И что пропиталась запахом смерти до самых костей.
– От него не отмыться водой и мылом, – констатировал очевидный факт Рик, усмехнувшись уголком губ. – Но не вижу проблем в том, чтобы попытаться. Если так сильно хочется.
– Правда? Ты не против подождать, пока я быстро схожу в душ? – оживилась Лора, чересчур резво сползая с кровати и моментально потеряв равновесие. По затылку как молотом ударили, подкосив заодно и единственное колено, на которое можно было давать нагрузку. Пришлось самой ухватиться за спешно подставленную руку, едва не выронив край обмотанного вокруг бёдер покрывала. – Вот чёрт…
– «Быстро схожу», серьёзно? А мне потом вытаскивать оттуда твой хладный труп, приложившийся виском о раковину? – укоризненно вздохнув, он решительно заявил, вызвав у Лоры очередное оцепенение: – Хочешь помыться – позволь тебе помочь. Либо жди утра, когда придёт Кэтрин, одну я тебя не пущу.
– В смысле… помочь?
– В самом прямом. Можешь даже не раздеваться целиком, – он мягко приподнял её голову за подбородок, чтобы поймать прямой взгляд: приём абсолютно запрещённый, потому как мёд в глубине оливковой радужки моментально лишал дара речи и желания сопротивляться. – Лора, я обещаю, что не дотронусь до тебя так, как ты мне сама не разрешишь. Твоё тело принадлежит только тебе, а моя цель – его безопасность. Всё будет так, как ты захочешь, – глухо закончил он, погладив кончиками пальцев по вспыхнувшей щеке.
На самом деле, он мог даже не уточнять этого: у Лоры и мысли не возникло о том, что он пытается пробраться на запретные территории для собственного удовлетворения. После стольких лет унижений и грязи ощутить полностью отданный ей контроль ситуации оказалось так приятно, что улыбка сама появилась на лице. Она безоговорочно верила, что его руки не несут боль. И что быть слабой перед Риком совсем не стыдно. И всё же плечи безобразно тряслись, когда она позволила покрывалу упасть на пол, оставляя её снизу в одном простом хлопковом белье.
