Похоже, тот факт, что она обязана ему каждым своим вдохом, окончательно перестроил все рефлексы. Превратил защитные механизмы психики в высокочастотный радар, ловящий только одну волну вещания. Его волну. Ту, которая скручивала каждый нерв от новой глубины и требовательности поцелуя. Которая обдала пульсирующей тяжестью низ живота, как только ладони Рика легли на её грудь, нежно оглаживая полушария. Снова слабость в дрожащих ногах, неспособных удерживать её без опоры. Как давно она отвыкла от таких ласк… Или – была вовсе плохо с ними знакома?
Ей тоже хотелось попробовать. Держась за крепкие плечи, Лора скользнула губами по небритой скуле, чувствуя микроцарапинки на лице. К чёрту. Важен ведущий за собой запах мужчины, терпко-табачный, почти смывшийся за кофейной отдушкой, но вполне ощущаемый, если провести носом к чувствительному участку за ухом. Если втянуть глубже и мягко прикусить мочку, тут же сдавленно ахнув от того, как уже без тени сомнений сжались большие руки на её груди. Идеально подходящие. Дразнящие. Превращающие комок в животе в раскалённый уголь. Голова кружилась всё сильней, а заигравший на губах солоноватый вкус кожи лишал остатков рассудка. Лора плотней свела бёдра, не выдерживая нарастающей потребности между ног и теряя способность дышать, когда Рик снова нашёл её губы для поцелуя. Вода заливалась в глаза, текла между тесно сплетёнными в узел единого желания телами. Скользко. Мокро. Везде, чёрт возьми.
– Лора, – позвал сиплый прерывистый шёпот на ухо, и от ужалившего раскалённого воздуха силы окончательно её покинули. Всхлипнув, Лора уронила тяжёлую голову на плечо Рика, дрожа от пекущего вены возбуждения, которое даже не с чем было сравнить. – Митаи́45, я не сдержусь. А сейчас… это тебе только навредит.
От нового ласкового обращения она задышала ещё чаще, доверчиво уткнувшись в его шею, проведя по ней губами, собирая влагу. Перед глазами сверкали звёздочки, уже маня её в темноту, и Лора понимала, что он всецело прав, но справиться с проснувшимися желаниями тела было сложно. Перестать так судорожно и наверняка слишком сильно впиваться ногтями в его лопатку прямо у шрама. И только когда Рик целомудренно обнял её, успокаивающе погладив мокрые чёрные прядки, она тихо и бездумно спросила:
– Что это было?
– То, что ты сама захотела. Но я не хочу, чтобы каждый раз, когда пытаюсь дотронуться до тебя, ты отключалась.
– Главное, не прекращай пытаться… Мафту́н46, – давя улыбку, добавила Лора, подобно губке впитывая надёжность, источаемую каждой его ещё вибрирующей от напряжения мышцей. Каждым вдохом. Так оглушительно и в унисон с её собственным стучащим сердцем. Невозможно хорошо. Его руки, умеющие быть требовательными и жадными, сейчас так мирно и нежно гладили её по покрытой мурашками спине, будто она наконец-то нашла своё место в этом мире, который всегда упорно пытался её уничтожить.
– Я не помню, что означает это слово, – с тихим смешком признался Рик, и Лора подняла на него взгляд, с озорством сверкнув глазами, прежде самой прижаться щекой к его щеке. Ответным жестом, который он ждал несколько дней. Дней, за которые прошла целая жизнь.
– Очарованный, – утонувшем в шуме воды шёпотом перевела она, и обвивающие её руки сжались ещё тесней, усиливая контакт кожа к коже. Пульс к пульсу, замерев в этом сплетении среди тёплых струй, абсолютного доверия и запотевшего стекла душевой.
_____________________________
***
Всё те же семь утра – ему не нужен будильник, чтобы это знать. Те же и совсем иные, просыпаясь на узкой кровати рядом с тёплым телом, укутанным в пушистый махровый халат. Рик сам ночью уложил её и не позволил себе сомкнуть глаз, пока Лора не уснула: впрочем, долго ждать и не пришлось. В предрассветном полумраке он мог видеть этот ровный восточный профиль и слышать мерное дыхание. Вставать не хотелось. В голову закрадывались странные мысли о том, что засыпать рядом с ней и просыпаться – особый вид удовольствия. Лежать с переплетёнными пальцами, как этой ночью, и просто слушать стук её сердца. Быть готовым перегрызть горло любому, кто посмеет нарушить её трепетный сон. Лёгкое помешательство. Помешался на сверкающих коричных глазах, на таком забавном смущении взрослой женщины, лишь говорящем о её чистоте и неискушённости. На упрямстве и силе воли. Сегодня – ещё и на вкусе её сливочно-кофейной кожи, на оттенках отчаяния каждого поцелуя. Рик чувствовал, что ему в ладони положили какую-то невозможно хрупкую сахарную розу безоговорочного доверия, которую ничего не стоит уронить или расплавить, если быть слишком грубым и нетерпеливым. Ему хотелось. О, ещё как хотелось. Ещё в душе закинуть её на себя, поймать ртом каждый дразнящий стон и наконец-то ощутить себя цельным, восстановленным, сплавленным с ней намертво. Но сахарная роза была важней. Сохранить её, чтобы ни одна тварь из прошлого Лоры не воскресла между ними стеной, которую уже не получится пробить.
