Давя смешки, он ловко увернулся от этого снаряда, но от колкого взгляда спасения не было. Только поскорей забрать куртку и метнуться к двери, пролетев мимо ошарашено хлопающей глазами Кэтрин.
– До вечера, милая, – улыбнулся он Лоре напоследок, и мог поклясться, что она тоже пыталась не расхохотаться. Уже убегая к лестнице, отчётливо услышал за спиной потрясённый шепоток:
– Могла бы и предупредить, что у вас тут семейные разборки…
Рик любил свою страну. Познакомившись во времена ЕВПОЛ с самыми разными культурами, он понял, что нигде больше не встречал такой организованности, такого порядка в головах, как у жителей Германии. И сегодняшний Санкт-Паули, над которым зависли намечающимся дождём серые тучи, в очередной раз демонстрировал: в районе иммигрантов не бывает порядка, только суета и запоздало открывающиеся витрины. Зато бывают пробки и чёрт-те-пойми-какая уличная еда из наспех перехваченных сосисок с карри. Но даже избыток холестерина в утренний час не испортил воодушевлённого настроения, и на парковку для служебных машин за комиссариатом Рик сворачивал, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю в такт мощным басам Раммштайн из магнитолы. Странный для его вкусов выбор музыкального сопровождения, но сегодня хотелось разбудить себя на бурную деятельность.
Достаточно было промедления. Достаточно загубленных душ. Пора наводить в этом бедламе порядок, чтобы снова ездить по улицам Гамбурга с чувством удовлетворения, а не с постоянными уколами вины, особенно когда взгляд натыкался на очередную вывеску «Мясного дворика», расплодившиеся логотипы которого казались ядовитой заразой. Это было ненормальное, неприятное чувство: быть виноватым там, где ничего не мог сделать. Но до боли знакомое ещё с Афганистана, когда встреченные им редкие евреи при одном упоминании его национальности поджимали губы и предпочитали встать подальше. Расплата за то, к чему не прикладывал рук. За что платят несчастные иммигранты, ставшие тушами на столе доктора Брауна? Увы, стаканчик с недопитым кофе ответить не мог. И из машины Рик выбирался, лихорадочно проматывая в голове план на день, который стоило завершить как можно скорее, чтобы отвезти Лору в безопасность Бергердорф, к скучающему по компании Максу, за последние недели уже научившемуся самостоятельно выбираться во двор по нужде через собачью дверцу.
Вероятно, именно количество жужжащих в голове мыслей стоило винить в том, что Рик практически не смотрел по сторонам, когда выходил из машины и проворачивал ключ в замке. Не услышал за гулом улиц взявшихся из ниоткуда шагов и совершенно не успел отреагировать на неожиданный сильный рывок. На развороте его резко впечатало спиной в дверцу, а брелок от «Лоуренса» вылетел из пальцев. Рефлексы встрепенулись поздно: знакомым стальным холодом обдало шею, не оставив шансов сопротивляться. Глухо выдохнув, остановил метнувшиеся к кобуре пальцы.
– Ц-ц-ц, не рыпайся, комиссар, – широко и довольно оскалилась смуглая испанская морда, и Том сильней вжал лезвие в кожу. Вторая тяжеленая рука двухметрового амбала легла поперёк груди Рика, и он крепче стиснул челюсти от злости на себя: расслабился. Не ожидал такой откровенной наглости. Только так можно объяснить, почему его сумели застать врасплох.
– Вы у здания, полного полицаев, чёрт побери, – прошипел он, вынужденно задирая голову, чтобы смотреть нападающему в лицо. И медленно, как можно более осторожно поднимать руки, ожидая шанса отразить атаку. А пока – отвлечь тоже неплохо. Не прирежут же его на заднем дворе комиссариата, в конце концов?!
Никакого адреналина. Чистота и пустота. Успешно щёлкнувший рубильник, столько раз спасавший жизнь. Холодный анализ. Жадное пожирание каждой черты лица перед собой, вспыхнувшая в голове картотека, которую штудировал два дня… Сравнение. Озарение.
– Именно поэтому я советую тебе не поднимать шум и выслушать нас тихо и мирно, chungo47– пробасил Том с отчётливым акцентом, однако, не спеша ослабить давление ни на трещащие рёбра, ни на горло. – Мы пришли поговорить.
– Слишком агрессивные переговоры, Томас Эспехо, – сквозь сжатые зубы процедил Рик, переводя взгляд в поисках этого самого «мы». Долго искать не пришлось: рядом суетливо вертелся следящий за безлюдностью парковки щуплый паренёк в бейсболке, надвинутой пониже на лоб.
– А ты не тупой baboso48, да? – в глубоко посаженных тёмных глазах узнанного испанца мелькнуло раздражение. Отличная эмоция, чтобы тот всё так же не замечал, как Рик поднимает руки, готовясь к действиям. – Какая старательная guevon49. Так вот, раз такой догадливый, то попробуй, мать твою, понять, чем эта старательность грозит. Вы со своей подружкой уже заебали всех, и мой amo50 просит передать настоятельный совет: валите ко всем хуям из Гамбурга. Сожгите всё, что у вас есть по этому делу, забейтесь под корягу где-нибудь в Баварской деревушке и молитесь на доброту amo. Иначе окажетесь под той же корягой, но уже частями. Оба.
