Он знал, что не допустит ничего, пока она сама не захочет. Тяжёлое волевое решение, особенно когда это распаренное и источающее пряную сладость тело лежало всю ночь у него под боком. Белый халат превращал Лору в смешного плюшевого зверька, от нежности к которому щемило в груди. Рик нехотя, предельно осторожно, чтобы её не тревожить, поднялся с кровати и ушёл в ванную, приводить себя в порядок. Ему пришлось спать с обмотанным вокруг бёдер полотенцем, но ночью никому до этого не было дела.
Как же невозможно жаль, что нужно ехать на работу, хотя бы ради приличия. Звание комиссара позволяло не сидеть в кабинете день напролёт, но отметиться и мелькнуть перед Беккером стоило. И подключить Михеля к потрошению личных дел всех служащих «Панталон Марии», взявшихся подзарабатывать на вырезании органов. Куда-то же они их продают. Да и – закономерное сомнение – не может быть, чтобы у всех доставленных в партии нелегалов были достаточно здоровые внутренности. Не стоило думать, что это единственное применение людским душам, и про встрепенувшийся рынок снаффа Рик тоже помнил. Выходит, на видео режут уже тех, кто не сгодился для потрошения? Куда потом везут тела, где искать могильник? Тошнотой кольнуло понимание, что большая часть увиденных в пятницу бедолаг, скорее всего, уже мертвы, и он не смог этому помешать. Какой же он страж порядка, если не остановил массовое убийство… Нет, он сможет. Должен. Не допустить новых. Его единственное предназначение, то, зачем вообще дышит. Стоять между теми, кто устраивает резню, и теми, кого никто больше не хочет защищать.
С каждым вопросом Рик ставил себе галочки. Пока умывался и одевался в мятую одежду, накидал план на день. Отследить по камерам, когда и куда поехали машины из больницы вчера. Пробить подноготную этого Джерри Брауна, которого Лора назвала акулой. Может, вовсе к нему наведаться… Нет. Он помнил основную часть плана: создавать у всех участников схемы ощущение безопасности, а не нависшего хвоста. Иначе они скроются в норы или, чего тоже нельзя исключать, попросту устранят и навязчивого полицая, и бойкую девушку с револьвером, устроившую пальбу в больнице. От этого понимания из пальцев начали выскальзывать пуговицы рубашки. Ему есть что терять. Впервые за много лет. Это делает безумно уязвимым… но вместе с тем – придаёт сил. Сожалел Рик только о том, что когда всё начиналось, и предположить не мог, насколько опасным окажется дело для Лоры. Иначе бы ни за что не пошёл в эту лавку. Но сейчас, вернувшись в комнату и убедившись, что она ещё спит, осознал, что не позволит никаким больным мразям тронуть её. Ни богу, ни чёрту, ни этим зарвавшимся королям его родного города.
Рик не хотел уходить не прощаясь. Но и будить её тоже. Спустившись вниз, нашёл так и брошенную вчера посылку, предположив, что от тёти ей могло прийти что-то милое – что будет приятно увидеть утром. Поставил коробку на прикроватной тумбе, тихо подвинув аптечку. Осталось только нацепить кобуру и куртку, и тут с кровати раздался шумный вдох.
– Уже уходишь? – сонно протянула Лора, приоткрывая заспанные глаза.
– Придётся, – Рик присел на край кровати и приветственно погладил кончиками пальцев по её щеке. – Доброе утро, засоня. Как себя чувствуешь?
– И тебе… Да знаешь, совсем неплохо. Что ты там оставил? – она перевела взгляд на тумбу. А он не мог оторвать свой от этих разметавшихся по подушке густых угольно-чёрных волос, едва преодолев глупое желание улечься обратно и весь день прижимать её к себе.
– Посылка от твоей тёти. Вчера не дошли до неё руки.
– Точно. Совсем забыла. Там наверняка есть письмо внутри, можешь достать? – Лора подтянулась повыше, опираясь на согнутые локти и с интересом смотря на коробку.
– Конечно, – приподнявшись, он поставил посылку себе на колени и сорвал этикетку службы доставки. Откинув картонную крышку, тут же почувствовал запах пряностей, имбиря и душистых трав. Поверх десятка баночек с не совсем ясным ему содержимым действительно лежал сложенный лист бумаги, который протянул Лоре, не раскрывая.
– Спасибо, – она села, заспанно потёрла глаза и развернула тетрадный листок. Глаза обеспокоенно забегали по строчкам, и вроде бы просветлевшее лицо омрачила тень, грустно опустились уголки губ. – Чёрт…
– Что-то не так?
– Это… что ж, я давно этого ждала, – тяжело вздохнула Лора, устало сжимая переносицу. – Они меня ищут. Столько лет, и никак не могут смириться…
Рик недоумевающе вскинул брови, не понимая, к кому это относится. Но спрашивать не спешил – он прекрасно помнил, что она до всего должна созревать исключительно сама. Так и в этот раз, подняв на него взгляд, в котором светилась бесконечная тоска, Лора глухо призналась:
