– Значит, всё подтвердилось. Торговля органами. А знаешь, я разочарован – это так банально. Колбаса была бы интереснее. – Михель в лёгком раздражении откинул очки на стол: – Как собираешься добывать вещдоки без группы захвата? Проберёшься в «Панталоны»? Сдаётся, оттуда уже вчера всё увезли…
– И куда, ты не следил по камерам?
– В промзону Биллбрука, камер там нет, но думаю, направление ты понимаешь сам, – хмыкнул Михель. – Слушай, я бы рад сегодня вместе с тобой прочесать личные дела и этого Эспехо, и каждой горяченькой медсестрички, но Беккер с самого утра как с цепи сорвался, накидал мне работы на неделю вперёд, – горестно закатив глаза, он указал на стопку из папок, поверх которой лежала белая флешка с мастью пик. – Кому, мать их, нужны эти старые анализы, за каким чёртом их перепроверять… Тупой ублюдок…
– А это что? – вспомнив нечто похожее несколько дней назад на столе Беккера, Рик взял флешку и задумчиво повертел в пальцах. Кроме рисунка – никаких опознавательных знаков.
– А это не от него. Это двенадцать часов записи с камер внутреннего наблюдения со двора поместья Вайс: видите ли, фрау блондинке что-то там ночью померещилось, а крайним остался я. Эту хренотень мне надо просмотреть, дабы уверить жёнушку нашего бургомистра, что никто не шорохался по кустам под её окнами. Вот скажи, с какого хуя это вообще моя работа, а? Она, понимаешь ли, не доверяет частной охране, только официальной полиции! – фыркнув, Михель передёрнул плечами и потянулся к карману халата, добывая пару карамелек.
– Что-то мне подсказывает, что Беккер просто свалил на тебя даже обязанности стажёров, лишь бы ты не успел помочь мне, – пришёл к довольно удручающему выводу Рик, комкая в руке окровавленный ватный тампон. – А запись, скорее всего, вообще липовая или старая: точно такую же флешку я видел на его столе на прошлой неделе.
– Да? Странно, эту вроде как принесла сама Оделия, Беккер её и в глаза вряд ли видел, – нахмурился Михель, а затем махнул рукой и сунул в рот сразу два леденца. – Сути не меняет, работы у меня – хоть жопой жуй. Придётся тебе сегодня трясти базу самому.
Поднявшись со стула, Рик подхватил из аптечки пару тонких бактерицидных пластырей и тихо пообещал, ободряюще хлопнув по плечу грустно хрустящего конфетами Михеля:
– Первое же, что я добавлю в рапорт для БКА – то, как Беккер мешал расследованию.
– Надеюсь, этого хватит, чтобы его выкинули из полиции ногами вперёд, – широко улыбнулся эксперт перед тем, как вновь уставиться в экран.
______________________________
***
Сказать, что Лора нервничала – не сказать ничего. Отчаянно хромая, она металась по комнате, спихивала в небольшую дорожную сумку то один набор вещей, то другой. Не помог даже разговор с тётей Шаистой, в котором поблагодарила за новый запас трав и получила гору очередных предостережений. К середине дня проснулась от этой возни и негромких ругательств Кэтрин, со снисходительным выражением лица наблюдая за царящим бедламом и суетой.
– Я не пойму, с каких это пор ты стала столько внимания уделять тряпкам? – усмехнулась она, когда Лора вытащила из сумки тонкую сорочку и принялась запихивать тёплую пижаму. Раз в шестой меняя их местами.
– Да с того, что… Чёрт, – осознав всю глупость своего поведения, Лора скинула сумку на пол и сама плюхнулась на кровать. – Мне нужно что-то удобное, чтобы не натирало бедро. И в то же время достаточно тёплое, не лето же. И чтобы доступ к ране облегчить для обработки, – она нервно сглотнула, вспомнив, как Рик пообещал снять швы. Больше таких дурацких закутываний в покрывало она не хотела. Не хотела ощущать себя зашуганной девчонкой. Перед ним можно быть слабой – но контролирующей ситуацию быть намного приятнее.
Что случилось с ним утром, почему он был так взволнован? Нетелефонный разговор не удалось продолжить ни на одном коротком звонке, как и договаривались, раз в час. Но Лора отголосками ощущала, насколько его тон преувеличенно спокоен. Ей не нравились его попытки что-то скрыть, всё равно бесполезные.
