Тугаринский с Гариком полдня просидели в пабе «Балалайка». Чисто русское название этого заведения категорически не имело никакого отношения к английскому слову «паб» и ирландскому разливному пиву, которое было там в наличии круглые сутки, но разве это так уж важно? Ради такого пива можно было простить любые оплошности в названии. Темный «Гиннес», «Килкенни», «Харп». Одним словом, праздник души. К пиву заказать здесь можно было все, что угодно, но Боря и Гарик ограничились чипсами. Плевать они хотели на какой-нибудь там эскалоп из индейки. А вот разговаривать могли о чем угодно. Даже о недавнем убийстве. И скорее всего, разговаривали они как раз об этом. Но подслушать их было некому.
А что же начавшееся следствие, спросите вы?
Совершенно справедливый интерес. Тем более, что в этот день и Паша Исаев, и Балабанов получили самую неожиданную поддержку. Но обо всем по порядку.
Утром Паша обнаружил Балабанова в скромном баре «Вернисаж». Детектив лениво завтракал, задумчиво пережевывая бутерброды с копченой колбасой и запивая их остывшим кофе. Исаев приветственно кивнул ему, заказал то же самое и подсел за его столик.
– Как настроение?
Балабанов изобразил на лице некоторое подобие улыбки.
– Не выспался что ли? Нельзя так упорно работать, Витя, могут начаться галлюцинации.
– Зато, у тебя, я смотрю, хорошее настроение.
– А оно у меня всегда хорошее.
– Да ну?
Подошел официант и шлепнул перед Исаевым тарелку с бутербродами и чашку кофе.
– Нет, серьезно… – Паша откусил от бутерброда. – У нас с тобой работа нервная и можно запросто сорваться. Единственное средство защиты это спокойствие. Так что, моим настроением, видимо, управляет инстинкт самосохранения.
– Да, – согласился Балабанов, – это тебе повезло… И что, сейчас этому в школе милиции учат?
– Нет, это только у меня так.
– Угу. А вообще как?
– В смысле?
– Ну, кроме хорошего настроения, для работы нужны еще и условия. Оклад там, средства транспорта…
Паша усмехнулся.
– У нас тут одному майору как-то вопрос задали, мол, неужели такого оклада хватает? На что вы живете-то? Так он знаешь, что ответил?
– Что?
– Халтурю, говорит. Понимаешь? Вот так и живем. Поборемся немного с преступностью, а потом где-нибудь немного подхалтурим.
Паша допил кофе. Его активность явно взбодрила Балабанова. Виктор Андреевич даже быстрее зажевал свой последний бутерброд и в глазах его зажегся тусклый огонек вдохновения.
– Что посоветуешь, Паша, – спросил он. – Этот Тугаринский мне путает все карты. Хоть выкидывай его за борт.
– Хорошая идея. Но карты тебе не Тугаринский путает.
– А кто?
– Хочешь, чтобы я дал совет?
– Ну…
Паша чуть наклонился над столом и сдвинул в стороны чашки.
– Тогда доставай свой список подозреваемых.
Балабанов нехотя вытащил блокнот и раскрыл его на странице, где был сконструирован столбик со всеми участниками происшествия у бассейна.
– Так, – глянул Паша. – Ага. Меня ты уже вычеркнул. Очень хорошо. Давай продолжим.
– Но алиби…
– Забудь это слово навсегда! Забудь, если хочешь разобраться!
– Это еще почему?
– Потому что здесь произошло преступление, которое было задумано задолго до круиза и, возможно, задумано совершенно по другому. Неужели не понимаешь? Никакие алиби ничего не прояснят. Тебе что надо выяснить? Причины преступления, так?
– Хорошо, что не мотив.
– Не путай меня. Итак, причины. Что для этого надо сделать? Найти того, кто сможет рассказать хоть что-то об этих причинах. Так? Вот и давай вычеркнем из твоего списка всех, кто ничего рассказать нам не может в принципе. А потом будем действовать наверняка.
Виктор Андреевич задумчиво окинул фамилии и имена своих подопечных.
– Ну, бармен. Это понятно, – произнес он.
– Молодец! – подхватил Паша. – Правильно. Роман мертв и говорить не в состоянии.
– Так, может, его все-таки убили?
– Ни в коем случае. Он просто испугался, что его могут накрыть с наркотой после смерти Щукина и от страха переусердствовал со своей обычной дозой. Твой Загребаев был совершенно прав.
– Но ты сам говорил, что бармен – свидетель.
– Это я пугал Володю. Роман ничего не мог знать по определению. Он из другой истории. Так что, он нам все равно ничего не рассказал бы. Поехали дальше. Можно смело вычеркивать Костю Обухова и Гарика.
– Не понял? Как это вычеркивать?
– Это две шестерки, Витя. К тому же, преданные своим тузам. Они все время рядом с хозяевами и готовы выполнить любые их прихоти. Сами они решений не принимают и не раздумывают над ними. Поэтому ни тот, ни другой ничего не знают о причинах преступления и ничего не расскажут нам, тем более, если один из них и в самом деле убрал Щукина.
Балабанов то поднимал глаза на Пашу, то опускал к своему списку, при этом неразборчиво ворчал, цыкал языком, и время от времени подавал реплики полные сомнений. Но, тем не менее, послушно вычеркивал свидетелей одного за другим.
– Что у нас там дальше? – продолжал Исаев. – Эльвира и Вика? Вычеркиваем!
– Минуточку…
– Не забивай голову. Одна очарована импозантным кавалером, а другую содержит Тугаринский. Посторонние сердечные дела. Никакого отношения к нашему сюжету. Просто бесплатное приложение.
– Ты уверен?