– Абсолютно. Обе, наверняка, узнали толком о существовании Щукина только после его смерти… Что еще? Лена?… – Паша неожиданно запнулся и секунд двадцать думал. – Закрытая карта, Витя, как в прикупе. Ничего пока с этой Леной не понятно. Ясно только одно, что это не козырь.
– Так что делать-то? – не понял Балабанов.
– Что-что… Вычеркивай пунктиром.
– Слушай, Исаев, что ты мне голову морочишь! Каким еще пунктиром?
– Ну, я не знаю! Просто мне кажется, что сначала надо бы обратить внимание на других персонажей, а уж потом и о Лене этой думать.
Виктор Андреевич потискал нерешительно ручку в руках, потом взглянул на Пашу. А потом вздохнул и вычеркнул Лену Сычеву. Без всяких пунктиров.
– Ну и что там осталось? – спросил Паша.
– Альберт Сергеевич Ковец, – начал перечислять Балабанов, – Полина Ковец…
– Отлично, этими займусь я.
– Да?
– Не забывай, что Ковец мой клиент.
– А Полина?
– Полина… Есть у меня к ней кое-какой подход. Глупо этим не воспользоваться.
Виктор Андреевич усмехнулся.
– Тоже мне, Джеймс Бонд.
– Ладно, читай дальше.
– Тугаринский, Федосюк, – закончил Балабанов сильно поредевший список и нахмурился. – Минуточку. Но ведь Федосюка я как раз сам подозреваю, а Тугаринского просто обязан навестить после показаний Загребаева. Это же и так ясно. Я ведь именно этого совета просил, ну, с кого из них мне начать.. Ты что, издеваешься?
– Почему издеваюсь? Просто ты на правильном пути. Поздравляю.
В голове детектива все смешалось, как в доме Облонских. Он бессмысленно взглянул на исчирканный листок.
– Знаешь что, Паша, ты уж, давай-ка, закончи свою мысль. С кого из них я должен, по-твоему, начать?
Исаев развел руками.
– Ты же сам говоришь, что обвиняешь в убийстве Федосюка…
– Не обвиняю, а подозреваю.
– Ну, вот и подозревай. А подозреваемый, как известно, по своей воле ничего не рассказывает.
– Значит, Тугаринский?
– Значит, он.
Балабанов убрал блокнот в карман и поднялся.
– Ладно, я пошел.
– Лови его на наркотики. Классический прием.
– Разберемся.
Виктор Андреевич решительно развернулся и вышел из бара, а Исаев молча проследил за его быстро удалившейся фигурой, потом так же молча опустил взгляд в чашку с кофейным осадком и вздохнул. Ему тоже надо было сделать выбор, но сосредоточиться в этом «Вернисаже», как всегда, не получалось. Словно некто включал внутри Исаева клавишу «пауза». Паше потребовался почти час, чтобы собраться с мыслями и выбраться наружу. И когда он это сделал, оказалось, что стоянка в Пирее завершена. Круизный лайнер «Россия» взял курс на Неаполь.
Погода с самого утра выдалась пасмурной, солнце, то пропадало за облаками, то выглядывало из-за них и на море поднялось легкое волнение. Но это совершенно не ощущалось на борту «России». Теплоход шел ровно и уверенно, пассажиры не обращали внимания на изменения погоды, они отдыхали и веселились как только им позволяла фантазия, порядком взбодрившись после посещения афинских достопримечательностей. Усыпав все открытые палубы, в шортах и купальниках, в солнцезащитных очках и без, они загорали, купались в бассейне, подставляли свои уши гремящей из динамиков музыке, сидели за столиками в барах и просто прохаживались по многочисленным открытым площадкам. Одним словом, жизнь била ключом, несмотря на непогоду и происходившие трагические события. Круизная идиллия. Что тут еще сказать? Никто из них и не подозревал об убийстве Вадима Щукина, о расследовании Виктора Андреевича Балабанова, хитрых планах Паши Исаева и беспощадном преступнике. Может быть, лишь один или два человека невзначай вспомнили, что прошлой ночью, кажется, кто-то упал с лестницы. Или кого-то избили. Точно не известно, но дело обычное. Так. Ерунда.
Прогулявшись почти по всем палубам, Паша Исаев медленно брел от носа к корме по боковому проходу и обдумывал одну любопытную деталь в трагической судьбе Вадима Щукина. А именно то самое тяжелое алкогольное опьянение, которое и заставило его произнести роковые слова, стоявшие ему жизни. С чего бы это Щукину напиваться? А с чего вообще люди напиваются? Паша вспомнил его фразу про Полину, которая не малина и бесконечные укоризненные взгляды на девушку, и неожиданно подумал о том, что причина тут, скорее всего, личная. Уж не ревность ли заставила Щукина напиться?
Как раз в этот момент на пути Исаева снова оказалась Полина Ковец. Удивительное постоянство. На этот раз девушка проводила время на свежем морском воздухе в шезлонге, но использовала она его довольно своеобразно. То есть, на борту лайнера к таким штукам уже привыкли, но изобретатели шезлонга, видимо, не предполагали подобного варианта: Полина Альбертовна лежала в нем к верху ногами. Шезлонг стоял вплотную к борту корабля и девушка положила ноги на этот борт, а руки под голову. Паша остановился, невольно залюбовавшись этой картиной. Потом хмыкнул и подошел к Полине.
– Тебе удобно? – спросил он.
Девушка сняла очки и посмотрела на Исаева снизу вверх.
– Ложись рядом, – она похлопала по соседнему пустому шезлонгу, – узнаешь.
– Спасибо, конечно, Полин, но мне некогда.
– А что такое?
– Дела.