Вчера утром все было тихо и спокойно. Накануне вечером завершилась недолгая стоянка в Стамбуле, теплоход отшвартовался и отправился к родным берегам в Одессу. Полина Ковец так и не вернулась на борт, а вот Исаев вернулся. Самым последним. Выглядел он хмуро, даже подавленно, не стал ни с кем разговаривать, а сразу заперся в своей каюте. Балабанов уже тогда заподозрил – что-то случилось с Полиной. Правда, сформулировать это он еще не мог, но уже заподозрил где-то в глубине души. А на следующий день, то есть как раз вчера утром, Виктор Андреевич встретил Пашу в том самом месте, где все и началось в свое время – у бара «Матрешка», рядом с бассейном. Погода, словно на заказ, была еще более пасмурной, чем настроение обоих.
Балабанов решил, что пришло время объясниться. Хватит Исаеву командовать здесь, да распоряжаться всеми. Что у него на уме? Почему все, что он делает, заканчивается самым чудовищным образом? Короче говоря, Виктор Андреевич молча сел рядом. Паша так же молча протянул руку, и они поприветствовали друг друга.
– Кажется, дела у тебя идут неважно? – спросил Балабанов.
Паша выразительно взглянул на него.
Потом глотнул пива.
– Дело, Витя, у нас с тобой общее.
– Допустим…
– Не допустим, а общее. И оно у нас никак не идет. Оно остановилось. Затихло. Я думаю, что это надолго. Может быть навсегда. Так что, мы с тобой, Витя, имеем полное право расслабиться и забыться.
– Минуточку…
– Пиво будешь?
– Не буду.
– Зря.
– Паша! – Балабанов строго погрозил ему пальцем. – Хватит паясничать! – вытащил сигарету и закурил. – Я требую, чтобы ты мне все подробно объяснил. По человечески.
– Хорошо. Что именно тебя интересует?
– Во-первых, что это значит «дело остановилось»? Почему это оно остановилось? Что ты имеешь в виду?
Исаев глотнул еще немного. Волосы его трепал ветер. Лицо посерело от усталости и равнодушия.
– Это значит, – сказал он, – что у нас с тобой больше не осталось ни одного обвиняемого. Все они умерли насильственной смертью. Федосюк убит, Тугаринский убит, Арнольд тоже убит. А их преступной деятельностью занимается сейчас турецкая полиция и Интерпол. Согласись, что преступление без преступников это какой-то нонсенс…
– А Полина?
– Что Полина?
– Где она? Почему она не вернулась на «Россию»?
Паша недовольно вздохнул.
– Ты еще не устал от своих бредовых фантазий?
– Я попросил бы!
– Ну хорошо-хорошо, если ты до сих пор считаешь Полину беспощадным убийцей и подозреваешь ее во всех преступлениях на теплоходе, могу тебя успокоить. В нее тоже стреляли. Так что, воздалось всем сполна. И незачем больше над этим ломать голову. Расследование наше, Витя, подошло к концу. Тем более, что мы и так узнали все, что хотели.
– Как стреляли? – оторопело переспросил Балабанов.
– Очень просто. Арнольд, оказывается, с самого начала собирался избавиться от нее. Поэтому он заранее нанял человека, который должен был застрелить Полину сразу после их встречи. Понимаешь? Она передает ему шифр, он говорит ей «спасибо», обещает райскую жизнь на веки вечные, потом нежно прощается, а на улице ее уже поджидает нанятый им убийца. Вот так.
Исаев немного помолчал. Потом с грустью в глазах допил свое пиво и отодвинул кружку.
– А вообще, – сказал он, – должен тебе заметить, что одно твое предположение все-таки оказалось верным. Полина действительно надеялась заполучить все деньги. И ей бы это удалось. Она умудрилась узнать все, что ей для этого было нужно, а потом просто подставила Арнольда под пули. Ведь если бы не она, полиция не стала бы стрелять. В общем, перехитрили друг друга… Только какая теперь разница?
– Да. Печальная история, – покачал головой Балабанов.
– Печальная, – согласился Исаев и поднялся. – Ну ладно. Пожалуй, пойду, прогуляюсь. Что-то нервы пошаливают… А ты отдыхай, Витя. Мы свое дело сделали.
Он похлопал Балабанова по плечу и пошел не торопясь вдоль левого борта корабля. А Виктор Андреевич смотрел ему вслед. Сидел и смотрел, и мысли его все больше смешивались с чувствами в каком-то хаотическом танце, словно бы они были листьями, а осенний ветер в голове Балабанова словно бы закручивал их в маленький смерч. Ошеломляющие новости сбили с толку, и он никак не мог сообразить, что именно его беспокоит. Что ему мешает, как советовал Паша Исаев, расслабиться и забыться? И ведь растет это беспокойство прямо на глазах! Да. Что-то явно было неправильно. Не так. Балабанов даже заглянул в пустую кружку, оставленную Исаевым, словно пытался найти на дне ее ответ. Очень разволновался Виктор Андреевич. Но пиво – не вино. Истины в нем нет. Закурив еще одну сигарету, Балабанов уставился на горизонт.