Какое, однако, чудовище! Какой страшный человек. Не человек даже, а просто манипулятор… Виктор Андреевич с опаской оглянулся по сторонам, подозрительно покосился на окружающих и даже бросил на всякий случай мимолетный взгляд под стол. От такого человека можно ожидать всего. Ужас. Как же теперь поймать Исаева? Ведь он очень осторожен и практически не оставляет следов. Есть какой-нибудь способ?
Есть! Виктор Андреевич судорожно поднялся со стула, почти вскочил, и быстрыми шагами покинул площадку перед бассейном. Надо во что бы то ни стало заставить Володю Загребаева дать подробные показания! Это единственный способ полностью подтвердить версию Балабанова и надежно прихватить Исаева. Лучше даже сказать – пригвоздить. Намертво. Господи, и ведь никто кроме Балабанова пока об этом не знает! Какая опасность нависла над пассажирами теплохода… Коридор палубы «Бутс», холл, лифт. Балабанов нетерпеливо дождался кабины, заскочил, нажал нужный этаж и опустился на несколько палуб вниз. Пулей вылетел и помчался в каюту Загребаева. Каюта была дешевенькая, двухместная, поэтому, когда Балабанов постучался, двери открыл не сам Володя, а его сосед, толстый коротышка с всклокоченной шевелюрой на голове. Молча проскочив мимо ошеломленного соседа, Балабанов грозно осмотрел каюту и пришел к выводу, что Володи нет.
– Где Загребаев? – схватил он всклокоченного.
– Э, в чем дело?
– Где, я спрашиваю?!
Сосед недовольно высвободился, а потом усмехнулся.
– Поздно опомнились, Виктор Андреевич, – сказал он. – Смылся ваш Загребаев в Стамбуле.
– Как то есть смылся?
– Да очень просто. Он рассказал мне, что обчистил каюту Тугаринского. Само собой, дело серьезное. Опасное для здоровья. Вот он и решил в Стамбуле остаться. От греха подальше… Да, видимо, жирный кусок перепал ему…
Сердце Виктора Андреевича застучало в удвоенном ритме. Кулаки сжались в бессильной злобе. И здесь он его опередил! Ну уж нет! Так просто ему не удастся уйти. Схватившись за голову, Балабанов выскочил из каюты. Всклокоченный сосед с удивлением посмотрел ему вслед.
Пусть Исаев успел избавиться от Володи Загребаева и лишил Балабанова доказательственной базы. Пусть. Только ведь это еще сильнее подтверждает подозрения! Теперь, собственно, и доказывать ничего не надо. Итак все ясно. Необходимо как можно быстрее изолировать этого страшного человека. Арестовать его. Запереть надежно, чтобы передать правосудию по возвращению в Одессу… Но как он все предугадывает! Балабанову было просто не по себе. На всякий случай он все время оглядывался по сторонам. Нет ли хвоста за ним… Не останавливаясь ни на секунду, Виктор Андреевич добрался до своей каюты и принялся лихорадочно копаться в своих вещах. Не обращая внимания на то, что разбрасывает по каюте попадающееся ему в руки, он искал наручники. Это очень важно. Лишить противника свободы действий… Где-то они были у него. Сейчас-сейчас… Ага, вот! Прекрасно. Схватив нужную вещь, Балабанов выбежал из каюты, даже не прикрыв дверь. Теперь надо было поговорить с капитаном. Хватит ему отсиживаться да отмалчиваться. Хватит пребывать в неведении. Пора открыть ему глаза и заставить принять решение. К тому же сейчас опасность нависла и над ним. Ведь Исаеву может прийти в голову мысль избавиться и от Овсянника, который видел его и все знает.
Всю дорогу до каюты капитана Балабанов преодолел бегом. Взмокший и взволнованный, разбираемый отдышкой и обжигающий все вокруг возбужденным взглядом, он появился рядом с каютой, остановился и схватился за сердце – у дверей каюты уже стояли помощник капитана Дубинин и главный врач корабля Павел Самуилович. Они стучали в дверь и просили открыть. Боже, только не это!
– Что случилось? – в ужасе выдохнул Балабанов.
– Витя? – Дубинин обернулся и пожал руку. – Привет. Вот, решили проверить в чем дело. Его с самого утра никто не видел. Может, с сердцем что…
– Ломайте дверь! – сурово распорядился Балабанов и сверкнул глазами.
Павел Самуилович с интересом посмотрел на детектива.
– Что значит, ломайте? – не понял Дубинин.
– Ломайте, я вам говорю! – вскрикнул Балабанов, начиная терять терпение. – Вы что, не понимаете, что здесь могло произойти преступление?! Может быть, Овсянника уже убили, а вы стоите и задаете свои идиотские вопросы!
– Какое преступление? – побледнел Дубинин. – Ты что несешь, Витя?
Балабанов подскочил к помощнику капитана вплотную и ткнул ему в грудь пальцем.
– Вы за это будете отвечать!
Во взгляде Павла Самуиловича любопытство сменилось тревогой.
– Давайте не будем спорить, – спокойно сказал он. – Если Виктор Андреевич хочет ломать дверь, пусть ломает.
– Бред, – недовольно проворчал Дубинин и отошел.
А Балабанов кивнул, без всяких сомнений засучил рукава, коротко разбежался и с оглушающим грохотом и треском врезался в дверь. Как ни странно, дверь поддалась. Еще пара ударов и все трое вошли в каюту. Капитан теплохода «Россия» лежал без движения на полу, рядом со столом, лицом вниз.