– Не знаю, – отвечает Сидни. – Но в свои последние годы Уоррикер изучал продвинутую теорию распознавания образов. Он считал, что все предопределено – что образы и закономерности окружают нас, но мы их не замечаем, потому что не умеем искать.
– Такое чувство, что он слегка двинулся, – замечает Хлоя.
– Возможно, – отвечает Сидни, подливая вина.
– А о чем новая игра? – спрашиваю я. – В ней есть что-нибудь… опасное?
Сидни качает головой.
– Нет, она классная, но не особо отличается от остальных моих игр. Экшен от первого лица, через который раскрывается история персонажа.
– А поподробнее? – прошу я.
– Увы, я подписала соглашение о неразглашении. Оно просто безумное. Не удивлюсь, если попутно разрешила им встроить в меня микрочип, записывающий все, что я говорю.
– Серьезно? – вскидывает бровь Хлоя.
– Да, – отвечает она. – Так что придется обойтись без подробностей. Простите.
– Понимаю, – говорю я, и я правда все понимаю, но, черт, как же хотелось послушать про новую игру Сидни Фэрроу.
– Вы обсуждали с Бароном еще что-нибудь? – спрашиваю я.
– Он завалил меня вопросами, – отвечает она, – но в них не было ничего необычного. Хотя… если честно, один странноватый вопрос все же был.
– Какой? – спрашиваю я.
– Барон хотел узнать, знакомы ли мы со Скарпио и не участвует ли он в разработке игры.
– И? – спрашивает Хлоя.
– Нет, не особенно. Так, пересеклись один раз на вечеринке после кинофестиваля. Обсудили фильмы Ричарда Линклейтера. Алан сказал, что больше всего любит «Перед закатом» и что стоило бы доснять третий фильм. Вот и весь разговор. В WorGames я со Скарпио не встречалась – насколько знаю, он с ними не работает.
– Мне тоже больше всего нравится «Перед закатом». Он лучший в трилогии, – говорю я.
– В трилогии? – переспрашивает Сидни.
– Ага, – отвечаю я. – Еще есть «Перед рассветом» и «Перед полуночью».
– «Перед полуночью». – Сидни кивает. – Отлично звучит.
– Ну, да… но…
– Так, – перебивает Хлоя, – значит, ты не в курсе, нашел Барон что-нибудь на ваших серверах или нет?
Сидни качает головой.
– Нет.
Какое-то время мы просто молчим, а потом Сидни обращается к нам:
– Слушайте, можно задать охренительно важный вопрос?
– Конечно, – отвечаю я.
– Что за «Кролики» – то такие?
Хлоя подливает нам еще немного вина, и мы рассказываем Сидни Фэрроу все, что смогли узнать про игру.
Когда мы заканчиваем отвечать на появляющиеся у Сидни вопросы, разговор меняет русло, отходя от «Кроликов» и WorGames.
Сидни рассказывает, что писала рассказы с самого детства. Тогда она зачитывалась «Дюной» и всем на свете прожужжала уши о том, что станет следующим Фрэнком Гербертом.
– Я ее редко показываю, – добавляет она, – ну, только в такие моменты, когда деться некуда, сами все понимаете. – Расстегнув джинсы, она показывает нам татуировку, набитую на ноге у бедра, – маленького красного ястреба, расправившего крылья. – Узнаете?
Мы с Хлоей качаем головами.
– Это герб дома Атрейдесов из «Дюны».
Мне казалось, задрот здесь только я – а теперь выясняется, что у Сидни Фэрроу есть татуировка с гербом вымышленной семьи.
Писать прозу Сидни бросила, как только у нее появилась приставка «Нинтендо», а вместе с ней – «Зельда». Тогда она начала писать сюжеты для игр.
После этого мы обсуждаем наши любимые игры, спорим о достоинствах и недостатках фильмов и комиксов, на которых мы выросли и которыми вдохновлялись.
Вот так сидеть и разговаривать с Сидни Фэрроу просто невероятно. Хочется побыть с ней подольше, но меня начинает клонить в сон – не только из-за количества выпитого, но и из-за бессонницы, преследующей меня последние несколько дней. Я борюсь со сном, но все равно засыпаю вскоре после того, как Хлоя открывает вторую бутылку вина.
Просыпаюсь я утром и почему-то в собственной постели. В первую очередь прислушиваюсь к телу, мускул за мускулом проверяя его на следы похмелья. Хочется пить, а в животе как будто свернулся клубок проводов, но ничего – яичница и одиннадцать чашек кофе всегда готовы прийти мне на помощь.
Я выхожу в гостиную. Хлоя спит на диване, а Сидни сидит за столом и обувается.
– Доброе утро, – говорю я.
– И тебе. Как спалось?
– Нормально вроде, но мало.
Сидни улыбается.
– Понимаю.
Хлоя, присев, трет глаза.
– Который час?
– Десять.
– Мне пора на работу, – говорит Сидни. – Попробую выяснить, что Барон накопал на WorGames.
– Да, отлично, – говорю я. – Если понадобится помощь – звони.
– Обязательно.
Сидни уходит, и я присаживаюсь к Хлое на диван. Та потягивается и какое-то время молчит. А потом произносит:
– С нами только что ночевала Сидни Фэрроу, – и мы смеемся в голос.
– Хорошо, что Барон успел с ней познакомиться, – говорю я. – Ну, до… сама понимаешь.
Хлоя кивает.
Иногда Барон был просто невыносим, но я скучаю по его безграничной энергии. Он не был особым уж оптимистом – но энтузиазма ему было не занимать. И работы Сидни Фэрроу значили для него так же много, как и для меня.
Вот бы он оказался жив…
– Ну, кто пойдет варить кофе? – спрашивает Хлоя.
– Камень, ножницы, бумага? – предлагаю я.
– Ладно, я сварю, – говорит Хлоя, но не двигается с места.
– Может, сходим куда-нибудь? Яичницы поедим.
