– Ничего там не было. Только тупик. Ни дверей, ни заборов. Когда мы добрались до остальных, то рассказали, что случилось, а они все обрадовались и потребовали срочно отвести их к этому переулку. Мы вернулись, но переулок пропал. Улица была та же, но на месте переулка оказалась стена.
– Ты уверена, что вы не заблудились? – спрашивает Хлоя.
– Абсолютно. Больше ничего не изменилось. Уж не знаю, что случилось с девушками, но явно ничего хорошего. Я всю ночь не спала, а утром позвонила подруге, хотела спросить про переулок и уговорить ее срочно уехать из этой секты. Но было поздно.
– Она тоже пропала?
– Нет. Умерла.
– Что случилось? – спрашиваю я.
– Сердечный приступ. Но ей было всего двадцать восемь.
Мы с Хлоей переглядываемся.
Барону было всего тридцать девять.
– Поезд прибыл на станцию «Уэстлейк», – раздается слегка искаженный роботизированный голос, и полупустой вагон замедляется и останавливается.
Хлое нужно было пойти поработать, поэтому я решаю съездить на рынок Пайк-плейс, купить что-нибудь к ужину.
Я выхожу из метро и смотрю на свинцовое небо. Дождя пока нет, но есть большой шанс, что это ненадолго. Спрятавшись за капюшоном от холодного солоноватого ветра, дующего со стороны океана, я поспешно иду к Третьей авеню.
Я как раз раздумываю над тем, что приготовить (пока в голову приходит только рыба с макаронами), как вдруг одновременно происходит сразу несколько вещей: во-первых, я замечаю черный спортивный автомобиль – новенький «Ауди», кажется, – который проскакивает на красный, резко поворачивает и устремляется в мою сторону; во-вторых, в противоположном конце улицы появляется Суон со своими блондинистыми близняшками, которые тоже идут ко мне; и, наконец, словно одной машины и Суон с близнецами мне не достаточно, еще два автомобиля с визгом шин разворачиваются и мчатся на меня по встречной полосе, с обеих сторон прижавшись к «Ауди».
И вот в мою сторону едут три автомобиля.
Развернувшись, я бросаюсь бежать со всех ног, но понимаю: если хоть одна машина не остановится, столкновения не избежать.
Когда между нами остается буквально несколько метров, на перекресток вдруг вылетает белый фургон и останавливается. Машины, резко вильнув, уходят в сторону, как в какой-то игре, а я замираю, уставившись на раздвижную дверь. Точнее, на логотип химчистки «Золотая печать» – компании, номер телефона которой, по словам Рассела Миллигана, принадлежит Хейзел.
Дверь отъезжает в сторону.
– Залезай, – произносит незнакомый мужчина.
Я запрыгиваю в фургон, и он захлопывает за мной дверь.
Фургон срывается с перекрестка.
Внутри химчисткой даже не пахнет: обстановка скорее напоминает дорогостоящий походный трейлер, чем рабочий фургон. Нет даже оборудования: его место занимают два небольших бежевых диванчика из тика, между которыми стоит прямоугольный журнальный столик.
Мужчина, открывший мне дверь, присаживается на диван. У него карие глаза и черные как смоль волосы.
– Я получил твое сообщение, – говорит он и жестом приглашает присесть напротив.
Ему лет сорок; говорит он с легким британским акцентом, но я не понимаю, кто он по национальности: может, турок или итальянец. Он одет в черный костюм, явно подогнанный по стройной фи- гуре.
– Какое сообщение? – спрашиваю я.
– Это, – отвечает он и включает запись на телефоне. В тишине вдруг раздается мой голос.
«Меня зовут К. Мы с Хлоей, моей подругой, хотели узнать… ну, мы много что хотели узнать, но в первую очередь – что случилось с Аланом Скарпио. Он сказал, что с игрой что-то не так и что до следующей итерации нам нужно с ней разобраться. А теперь он пропал, и мы не знаем, что делать. Перезвоните, пожалуйста».
– Хейзел? – выдыхаю я.
Мужчина улыбается.
– Куда мы едем?
– Меня попросили тебя подвезти, – отвечает он, и тут телефон пиликает сообщением.
– Подвезти? – переспрашиваю я.
Он кивает.
– Куда?
– Погоди секунду, пожалуйста, – говорит он и принимается набирать сообщение.
То есть, получается, я сижу сейчас в фургоне с легендой «Кроликов»? Это действительно Хейзел? Может, спросить его об Алане Скарпио? Я обдумываю эту идею, но нет. Конечно, он спас мне жизнь, но я понятия не имею, кто он на самом деле.
Хейзел или нет, но Хлоя точно не обрадуется, что упустила такую встречу.
За мыслями о том, как разозлится Хлоя, я вдруг замечаю, что машину никто не ведет.
До этого мне не доводилось ездить в беспилотных автомобилях, но никакой разницы я не ощущаю. Руль дергается, как у машинок в парке аттракционов. Удивительно; мне казалось, что ехать без водителя будет страшно, но на самом деле это даже слегка успокаивает.
Пару минут спустя фургон останавливается, и таинственный мужчина – возможно, Хейзел – выходит на улицу.
– Тут наши пути расходятся, – говорит он.
– А где мы?
– В Сиэтле.
– Ого, спасибо большое.
