– Да. И наши родители тоже верили.
– Значит, все дело в каких-то волшебных путях?
– Я же сказала, это не магия, К. Это наука.
– Мы же сейчас в другом измерении, да?
Она пристально на меня смотрит, словно я не понимаю каких-то очевидных вещей.
– С тобой никогда не происходит ничего странного? Не накатывает ужасное чувство, после которого мир вдруг кажется… не таким, как раньше?
– Ты про дежавю? – спрашиваю я, хотя знаю, что Эмили имеет в виду не его.
Она говорит про серое чувство.
– Дежавю скорее похоже на короткий проблеск воспоминаний из другого измерения. Я не про него. У тебя бывают провалы в памяти? Случаются приступы одержимости закономерностями и совпадениями? Или ты вдруг вспоминаешь то, чего не было? Обычно это всякие мелочи, никаких там проигранных гражданских войн или стертых из истории Битлз. Просто пустяки, имеющие для тебя определенное значение. Например, логотип компании, который в воспоминаниях из детства кажется совершенно другим, или детская книжка резко меняет название, или на известной картине больше окон, чем раньше.
– Это эффект Манделы, – говорю я.
– Скорее ощущение, что люди вокруг тебя день за днем забывают мир, в котором вы все это время жили.
– Я понимаю, о чем ты, – признаю я.
Эмили кивает, и я замечаю ее взгляд. Прежняя усталость никуда не пропала. Наоборот, усилилась, словно она вот-вот сдастся, как человек, сутками напролет одиноко дрейфующий в океане в ожидании помощи, которая никогда не придет.
– И в чем причина? – спрашиваю я.
– Чтобы найти меня, нужно было отследить цепочку совпадений, найти в них закономерности. Думаю, по пути тебе не раз попадались некоторые… несоответствия с тем, что ты знаешь.
– Фримонтский тролль держал «Мини Купер», а не «Фольксваген».
– Интересно, – говорит Эмили.
– Ты же помнишь, что у него должен был быть «Фольксваген»? – уточняю я.
– Да, – отвечает она.
– Слава богу.
– Но на самом деле я многое забыла.
– В смысле?
– Большинство расхождений между мирами быстро забываются. Можно сколько угодно записывать их, сочинять мнемонические истории, снимать на видео – неважно. Потому что вскоре ты все равно начнешь сомневаться в себе, забудешь, что было реально. Воспоминания покажутся простой вы- думкой.
В это сложно поверить, но в то же время я чувствую, что постепенно забываю сюжет фильма Ричарда Линклейтера. Я помню, что он существует, и помню, как мы смотрели его, но не помню де- тали.
– Прости, – говорит Эмили, поглядев на время, – но нам надо поторопиться. На чем я останови- лась?
– На радиантах Мичема.
– Да, точно. В общем, спустя несколько лет после публикации его научной работы радиантами Мичема заинтересовался известный ученый в области информационных технологий, Хоук Уоррикер.
– Который основал WorGames? – спрашиваю я.
– Именно. WorGames занимается отнюдь не одной разработкой игр, – говорит Эмили.
– А чем тогда?
– Я к этому и веду.
– Прости.
– Ничего. Просто помолчи.
Меня снова тянет извиниться, но я успеваю сдержаться.
– Уоррикер был настоящим гением в области математики и статистического анализа, великолепным стратегом, его прогнозы всегда сбывались. Сначала он на протяжении некоторого времени наблюдал за группами людей и промышленными отраслями, собирал данные, а потом экстраполировал получившиеся результаты. Он редко ошибался и разбогател, делая ставки на рыночные изменения. Но потом Уоррикер узнал про радианты Мичема – и нашел в них дело своей жизни. Его словно подменили. Он помешался на радиантах: все пытался разобраться, что это, откуда они взялись и как работали. А когда наконец дошел до экспериментов – сделал невероятное открытие. Он нашел радианты Мичема. Но долго восторгаться не пришлось, потому что за одним открытием последовало второе, куда более ужасающее.
– Что случилось?
– Уоррикер обнаружил, что радианты Мичема постепенно разлагаются и скоро потеряют свою эффективность.
– Эффективность? А что они делают?
– Уоррикер считал, что Мичем обнаружил не просто невидимые линии энергии, на которые можно влиять. Нет, он был уверен, что радианты выполняют определенную роль: служат страховкой между параллельными измерениями.
– Что?
– Так, времени мало, поэтому объясню так, как объясняли мне. Радианты – это, по сути, этакая кнопка перезагрузки Вселенной, этакий рычаг спуска давления. Они нужны, чтобы поддерживать целостность и благосостояние отдельных потоков мультивселенной.
– Мультивселенной? С этого момента, я так понимаю, начинается квантовая физика?
– Да. Мы живем в мультивселенной, К.
– Значит, есть бесчисленное множество миров, в которых сейчас разговаривают бесчисленное множество других Эмили и К?
– Насколько я понимаю, механизм немного другой. Вселенные не появляются просто так, и незначительные решения на них не влияют. Для появления точки перегиба требуется значительный выброс энергии.
– Планетарных масштабов?
– В том числе, да, но при определенных обстоятельствах выброс энергии возможен и для человека – на создание точки перегиба его хватит. Более того, оказалось, что на радианты можно влиять и по-другому.
– Например?
– Например, методами наших родителей.
