Я тянусь к выключателю лампы на моем столе.
— Спокойной ночи, Солнышко, — говорю я, выключая свет.
Через всю комнату я слышу, как она вздыхает, услышав это прозвище, и через некоторое время отвечает:
— Спокойной ночи, Риз.
ТВАЙЛЕР
Не могу уснуть.
Только не в постели Риза, которая так обалденно пахнет. Не тогда, когда я знаю, что он без рубашки спит на кресле напротив. Не после того, как почувствовала его эрекцию упирающуюся мне в задницу, когда он усадил меня к себе на колени внизу, и уж точно не после того, как увидела его идеальный торс. Клянусь Богом, мне захотелось прикоснуться к нему.
Все мое тело слишком разгорячено. Я уже сняла толстовку Риза, пытаясь остыть, но ничего не вышло…
— Твою ж…
Проклятие доносится до моих ушей раньше, чем грохот и громкий удар прорезают темноту ночи. Сердце заколотилось, и меня подбросило вверх, а простыня оказалась зажата между ладонями. Затем я слышу стон.
— Риз? — Шепчу я.
— Здесь внизу, Солнышко.
Я хватаюсь за телефон, лежащий на тумбочке, включаю фонарик и направляю его на кресло. Только вот кресла там нет, или похоже, оно лежит на боку. Обнаженный по пояс Риз скорчился на полу во всей своей красе, и потирает голову.
— Боже мой, ты в порядке?
Блядь. У него сотрясение мозга? Или сломана кость? Что, если он ранен? Миллионы мыслей проносятся у меня в голове, когда я сползаю с кровати к нему на пол. Одина из них заключается в том, как, черт возьми, я объясню это тренеру Грину?
— Я в поряд…
Раздается стук в дверь.
— У вас там все в порядке? — раздается приглушенный голос Рида. — Я слышал… что-то. Это мог быть секс, а мог быть и вломившийся в дом серийный убийца. Просто хотел убедиться.
— Мы в порядке, Рид, — говорит Риз, сдерживая смех. — Спасибо, что проведал нас.
— Конечно, эм…… Твай? — Его голос звучит так, словно он прямо за дверью. — Ты в порядке?
— Все хорошо, — отвечаю я хриплым ото сна голосом.
— Ладно, ребята, я оставлю вас наедине.
Мы оба молчим, прислушиваясь к звуку его шагов по коридору и щелчку двери. Когда перевожу взгляд на Риза, он сидит в нескольких дюймах от меня, растянувшись на полу. Я опускаюсь перед ним на колени и кладу фонарик на пол.
— Это было мило, — говорю я, дотрагиваясь до его руки, чтобы проверить, нет ли переломов или опухолей. — Ты знаешь, в Северной Дакоте все еще продолжается расследование дела о том, что однажды ночью в собственном доме были убиты четверо студентов колледжа.
Он ухмыляется:
— Нет, я этого не знал.
— А еще есть Тед Банди и убийства в женском клубе.
— Мммм, — бормочет он, наблюдая за тем, как я осматриваю его на предмет травм.
Я слегка надавливаю на его запястье:
— Здесь не болит?
— Нет.
— Ты не ударился головой? — Подношу фонарик к его лицу, чтобы проверить зрачки. Он морщится от света и отталкивает мою руку.
— Нет.
— Шишки? Ушибы?
Я придвигаюсь ближе, прижимаю пальцы к его груди, к его очень мускулистой, четко очерченной груди. Он снова бурчит «нет», и когда я опускаюсь ниже, проверяя его почки, его рука взлетает и обхватывает мое запястье.
— Я в порядке, Солнышко. Ничего не сломано, но ты должна перестать так ко мне прикасаться.
Он ерзает, как будто ему неудобно, и я начинаю сомневаться в этом, пока мой взгляд не опускается ниже пояса его шорт.
Поднимаю глаза, на мгновение встречаясь с его взглядом, а затем опускаю их к моей груди и черным шортам, обтягивающим нижнюю половину тела.
— Где моя толстовка? — Его кадык дергается, когда он сглатывает.
— Мне стало жарко, и я сняла ее. Она где-то на кровати. — Его глаза прикованы к моей кофточке, которая вообще-то не совсем сексуальная. — Ты хочешь…
— Вернись в постель, Твайлер, — говорит он, голос хриплый и полный предупреждения.
Я хватаю телефон, сажусь на край кровати и, оттолкнувшись пятками, возвращаюсь на середину.
Он встает, стонет и держится за спину.
— У тебя…
— Это не из-за падения. Это из-за кресла. Просто неудобно спал.
Он наклоняется, чтобы поставить кресло вертикально. Я ни за что не позволю себе так с ним поступить снова. Если это причиняет ему боль и, если само кресло не поддерживает его.
— Как насчёт того, — говорю я, чувствуя, как горят мои щеки, — чтобы мы разделили постель и лежали каждый на своей стороне?
Он выпрямляется, и я вижу его во всей красе — все 193 сантиметра Риза Кейна, без рубашки и в одних шортах, с явной эрекцией спереди. Одно дело — чувствовать, как он прижимается к моей заднице, но совсем другое — видеть эту внушительную выпуклость, натягивающую его шорты. В первый раз я проигнорировала это, как будто это было просто биологией — в конце концов, я ведь сидела на нём верхом. Но теперь, когда я замечаю жар, вспыхивающий в глубине его глаз, я понимаю, что это не так.
Риз Кейн возбужден.
— Уверена? — спрашивает он, не слишком ловко перестраиваясь.
— Да, — я придвигаюсь к краю кровати, прижимаясь к подушке. В темноте мне сейчас комфортнее. Выключаю фонарик.
— Это твоя кровать, тебе не должно быть неудобно.
