Она твердила себе, что их с Джейни размолвка только к лучшему; отношения, начавшиеся как игра, крепли, словно ядовитый сорняк под летним солнцем. Юная леди не хотела, чтобы они помешали ее счастью с принцем Джоффри, да и что могла подумать королева о такой невестке. Разве бы захотела видеть такую девушку частью их семьи? Нет, если Санса и Джейни побудут врозь, им обеим это пойдет на пользу: поможет унять бушующие в душе страсти, укрепиться морально, отдохнуть перед путешествием; было наивно надеяться, что лорд Эддард с первым же письмом велит старшей дочери приехать в Королевскую гавань, но Санса ждала и верила.
И каждый вечер молилась и старым северным богам, и Семерым, чтобы принц и королева не сочли другую девушку более достойной, чем дочь Хранителя Севера.
С отъезда лорда Старка прошло полтора месяца, когда из Королевской гавани прилетел ворон. Крупная черная птица принесла в Винтерфелл три письма - для леди Кейтилин и для каждой из дочерей лорда Эддарда. Маленький Рикон, которому за его неумением читать не досталось свитка, ударился в плач, и тут же на псарне завыли притихшие было лютоволки; ни игрушки, ни сладости не могли отвлечь мальчика, он не хотел идти к матери на руки, выгибался и дрыгал ногами, и леди Кейтилин пришлось разрешить выпустить Лохматика. Крупный, темный лютоволк со свирепым нравом пугал ее, как и всю челядь Винтерфелла, но с Риконом зверь становился ласковее месячного щенка; вместе с ним пришлось выпустить и Нимерию, и Арья вместе с лютоволчицей и письмом убежала в свою комнату, на ходу взламывая печать. Санса же удалилась степенным шагом, перед этим спросив у матери разрешения уйти - само воплощение хороших манер, хотя мышцы горели от желания сорваться на бег, побыстрее оказаться в опочивальне и сломать сургучную печать, на которой вместо привычного лютоволка красовалась длань королевского советника.
Разворачивая свиток, девушка беззвучно молилась всем богам, но, пробежавшись глазами по ровным строчкам, написанным размашистым мужским почерком, почувствовала, как сердце разочарованно замерло, а после провалилось куда-то в желудок, тяжелое, словно каменное.
Батюшка писал о турнире, который в его честь устроил король Роберт; Санса, читая, сгрызла весь ноготь большого пальца, несколько расстроенная, что на сей раз обошлись без наречения королевы любви и красоты. Будь она рыцарем, непременно бы возложила венок на колени Серсее Ланнистер. Так же в письме лорд Старк восхищался обилием купцов и торговых лавок, писал, что на рынке Королевской гавани можно найти товары не только из Вольных городов, но и из И-Ти, Асшая и Летних островов, а на площадях нередко выступают кукольники, укротители огня и даже акробаты из Дорна. Батюшка не обделил вниманием даже южную моду, волновавшую Сансу не меньше придворных развлечений: она надеялась, что лорд Эддард опишет ей фасоны и модные цвета, может, черкнет пару слов о нарядах королевы, но лорд-десница был мужчиной и ее отцом, поэтому он только сетовал, что платья из тонкого шелка, обнажающие спину, плечи, а иногда и грудь, слишком смелые для незамужней девушки из благородного дома. Санса только закатила глаза; едва ли лорд-отец может понимать толк в платьях; вот Серсея Ланнистер приняла бы сторону будущей невестки, девушка в том даже не сомневалась. Предстать перед ее величеством в наряде, сшитом по последней южной моде, чтобы королева сочла ее красивой… мнение принца Джоффри тоже важно для Сансы, но ведь его матушка куда более сведуща в этом вопросе, чем он.
Неприятно задело, что его высочество так и не написал своей невесте; уж если лорд Эддард нашел время на письмо для каждой своей дочери, то и принц мог бы уделить несколько минут на коротенькую записку, написать, что путешествие было легким и приятным, что скучает и шлет Сансе свою любовь. Всего пара строк, чтобы барышня Старк знала, что Джоффри о ней не забыл.
О письме от Серсеи Ланнистер даже просто мечтать было бы слишком смело.
В конце письма лорд-отец желал Сансе здоровья и счастья, просил позаботиться о матушке и Арье с Риконом, а последние несколько предложений едва не довели девушку до слез: “…знаю, как ты мечтала о поездке на Юг и как обидело тебя мое решение, но поверь - все это делается ради моей любви к тебе, моей дочери, ради благополучия твоего и всей нашей семьи. Обещаю, ты еще увидишь Красный замок и залив Черноводной, погуляешь по дворцовым садам и выберешь тканей на добрую дюжину новых платьев”.
- Да не нужны мне платья… - прошептала девушка, прижимая к груди отцовское письмо; дюжина точно не нужна, будет довольно и трех-четырех на первое время, но дело было вовсе не в нарядах.