Он совсем не так представлял себе этот разговор со своим смертельным врагом. Сабин был хладнокровным ублюдком, он без лишних переживаний управлял жизнью и смертью всех, до кого мог дотянуться. Вертер ни разу не видел в его синих глазах каких-то чувств, кроме, разве что, холодного любопытства, и уж точно тоска была ему совершенно не свойственна.
– Как вы трое умудрились влипнуть в эту историю? – поинтересовался спасатель, просто чтобы не молчать.
Вместо увлекательного рассказа, на который рассчитывал Вертер, спасённый парень только грустно улыбнулся и опустил голову.
– Это я убил Давида,– тихо проговорил он,– ты не знал? Из-за меня чуть не погибли Марика с Максом и ещё та молоденькая индианка, его вдова. Так что меня приговорили вполне заслуженно, напрасно ты меня вытащил.
– Хочешь назад? – в голосе Вертера явно проскользнули издевательские нотки.
Санджей поднял глаза на своего спасителя, но ничего не ответил. Вертера поразило, что парень совершенно не испытывал радости или хотя бы возбуждения, а ведь он только что избежал мучительной смерти, похоже, побег с эшафота его никак не взволновал. И действительно, очень скоро выяснилось, что Санджея занимал совсем другой вопрос.
– Вертер, ты ведь знаешь, кто я, кем я был,– его голос дрогнул, а в глазах появилось выражение откровенной мольбы,– расскажи, прошу тебя.
– Странно, ты же виделся со своим братом,– Вертер на секунду задумался,– вот его бы и спросил.
– Он отказался возвращать мне память,– честно признался спасённый,– и не объяснил почему.
– Что ж, он – Творец, ему видней,– вздохнул Вертер,– наверное, он считает это преждевременным.
– Наверное,– кивнул Санджей и отвернулся.
– Послушай, Сабин,– начал Вертер и осёкся.
В разговоре повисла неловкая пауза. Вертер молча клял себя за длинный язык, пытаясь сообразить, как ему выпутаться из сложившейся ситуации, и нужно ли выпутываться. В конце концов, пусть Тоха сам разбирается со своим братом, а ему лучше будет держаться подальше от человека, превратившего в ад конец его прошлой и начало нынешней жизни. А то, не ровен час, захочется раздавить ублюдка, как зловредного клопа.
– Значит, так меня звали,– задумчиво произнёс перевоплотившийся злодей,– а сейчас – Санджей. Похоже.
– Ты извини, я не могу тебя пустить в миры твоего брата без его разрешения, поживи пока здесь,– неприязнь к собеседнику всё-таки пробилась сквозь вежливый тон Вертера,– в квартире есть всё, что нужно. Я навещу тебя через пару дней, и решим тогда, что с тобой делать дальше.
– Я понимаю,– Санджей печально улыбнулся,– ты опасаешься, что я вдруг стану собой прежним и причиню вред твоим близким.
– Без обид,– Вертер хлопнул спасённого пленника по коленке и поднялся.
– Думаю, у тебя есть основания опасаться,– едва сдерживая слёзы, отозвался Санджей,– коли уж я и в этой жизни начал убивать. Наверное, такова моя природа.
Вертер снова уселся напротив своего бывшего смертельного врага, он смотрел на этого угрюмого парня и никак не мог узнать в нём прежнего Сабина. Не требовалось пристально вглядываться, чтобы увидеть его боль, искреннее раскаяние в убийстве и готовность заплатить за свои грехи, чего в его предшественнике не наблюдалось от слова совсем. Сабин вообще не умел переживать, а синие глаза этого паренька были полны страдания.
– Расскажи мне, что произошло,– предложил Вертер,– тебе станет легче, когда очистишь душу раскаянием.
Санджей благодарно улыбнулся и принялся рассказывать. Его рассказ вызвал у Вертера полное недоумение, по всему выходило, что парень просто защищал своего друга, он не собирался никого убивать. Так чего же он так переживает?
– Выбрось из головы этот бред про убийство,– наконец не выдержал спасатель,– это была не твоя вина, а стечение обстоятельств, вроде кирпича, упавшего с крыши на голову прохожему. У тебя не было выбора, кто-то должен был погибнуть: либо Давидик, либо Макс. Я бы на твоём месте тоже выбрал Давидика.
– Ты не прав, выбор всегда есть,– возразил Санджей,– я мог бы закрыть собой Макса, и тогда, кроме меня, никто бы не умер.
У Вертера нехорошо заныло в груди, именно так поступил бы Антон, окажись он перед подобным фатальным выбором. Всё-таки они точно были братьями с этим синеглазиком. А вот сам Вертер не стал бы раздумывать о ценности человеческой жизни, пристрелил бы подонка, как бешеную собаку, и даже не мучился бы рефлексией. Ему стало не по себе, словно этот парнишка обвинил его самого в убийстве.
– Никто не виноват, что у этого недоумка хватило наглости похитить Марику,– зло процедил Вертер, чтобы скрыть своё смущение. – Кстати, а он её…, ну ты понимаешь.
– Изнасиловал? – спокойно перевёл ужимки своего собеседника Санджей. – Думаю, это очень возможно. Когда мы пришли, она была без сознания, похоже, этот урод её чем-то накачал, по доброй воле у него, наверное, не получилось.
– Бедняжка,– отозвался Вертер,– придётся заняться её реабилитацией. Эх, была бы жива моя сестричка, она бы живо привела девочку в норму.
– Твою сестру тоже я убил? – Санджей закусил губу, чтобы не выдать своего отчаяния, но голос его всё-таки дрогнул.
