– Поверь, нет ничего хуже, чем отнимать чужие жизни,– горько проговорил Санджей.
– Тебе-то откуда знать,– хмыкнул Макс,– ты же редкостный пацифист.
– Я – убийца,– голос Санджея сделался совсем тихим,– и был убийцей в прошлой жизни, возможно, я и тебя убил когда-то.
– Ну это уже…,– начал Макс, но докончить фразу не успел.
Старик в белом перестал читать молитвы, над площадью повисла звенящая тишина, и в этой тишине девушка с распущенными волосами медленно пошла к поленнице. Кто-то из охранников приставил лесенку и помог ей подняться наверх. Она спокойно, словно в трансе, взошла по ступенькам и улеглась на доски рядом с покойником.
– Что она делает? – прошептал Макс.
– Это сати,– Санджей опустил глаза,– её сожгут живьём вместе с трупом её мужа, значит, всё-таки это вдова.
– Вот уроды,– выругался Макс,– её-то за что?
– Судя по всему, она решила уйти вместе с любимым человеком добровольно,– Санджей сидел, опустив глаза в землю, сама мысль о том, что он косвенно станет причиной смерти ещё и этой молоденькой девушки, была просто невыносима. Бедняга принялся истово молиться о том, чтобы его поскорее прикончили, и не пришлось бы смотреть, как будет мучиться эта несчастная, сгорая живьём в пламени погребального костра. Увы, сейчас молитва совсем не помогала, и Санджей уже начал всерьёз прикидывать, насколько твёрдо держит охранник клинок у его горла, чтобы можно было покончить с собой. Из этих депрессивных раздумий его вывел вопль Макса.
– Не-е-е-т! – парень рванулся изо всех сил, не обращая внимания на лезвие, приставленное к его горлу.
Охранник успел среагировать вовремя, он ослабил хватку на своём тесаке, сбил взбунтовавшегося пленника на землю и придавил его коленом. В итоге Макс отделался только лёгким порезом и парой добавочных синяков. Санджей поднял глаза и сам чуть было не попытался вскочить на ноги, два других охранника, разом навалившись пленнику на плечи, с трудом сумели его удержать. Сквозь расступившуюся толпу двое мужиков тащили к костру ещё одну девушку в белом с распущенными волосами. Марика отбивалась изо всех сил, но справиться со здоровыми бугаями хрупкая девушка, конечно, не могла. И всё-таки она продолжала бороться вплоть до того момента, когда увидела брата и Санджея.
– Макс, спаси меня! – в отчаянии завопила Рика. – Они хотят меня сжечь!
Третий мужик подошёл к приговорённой девушке и грубо запихнул ей в рот кляп, из глаз бедняжки брызнули слёзы. Все трое о чём-то посовещались, а потом один из них ушёл, через пару минут он вернулся с мотком толстой верёвки. Увидев верёвку, Марика рванулась изо всех сил, но охранники, не особо церемонясь, повалили её на землю и скрутили так, что её тело стало похоже на кокон бабочки, верёвка плотно опутала её с шеи до кончиков ступней. Один из охранников взвалил кокон себе на плечо и, кряхтя от натуги, взобрался на верх поленницы. Там он свалил свою ношу рядом с трупом и быстренько спустился.
Два факела вспыхнули одновременно. Один с поклоном подали отцу покойного, а другой – матери. Увидев огонь, Санджей перестал сопротивляться, он понял, что ему предстоит испить эту чашу боли и страдания до дна, и смирился. А вот Макс всё ещё продолжал свои попытки подняться, он извивался под ногой охранника и хрипел что-то нечленораздельное.
– Макс, ты не сможешь ей помочь,– попытался утихомирить приятеля Санджей,– просто немного потерпи, нас тоже скоро убьют. Может быть, повезёт, и мы умрём даже раньше Марики.
Как ни странно, это замогильное увещевание подействовало на Макса успокаивающе, он перестал вырываться, и охранник усадил его в прежнюю позу.
– Значит, этот подонок всё-таки изнасиловал мою сестру,– прорычал брат сквозь зубы,– жаль, что это не я его убил.
Отец и мать покойного одновременно подошли с двух сторон к поленнице и подожгли хворост, специально сложенный для этой цели у подножья. Хворост вспыхнул ярко-жёлтым пламенем, видимо, его полили маслом, чтобы быстрей разгорелся. Шустрые огненные язычки потянулись вверх, туда, где находились две живые пока девушки. Мать покойного отпрянула от огня и неловко оступилась. Тут же двое охранников подхватили несчастную женщину под руки, но она брезгливо отшатнулась и повернулась спиной к погребальному костру. На полпути к своему креслу женщина вдруг резко остановилась, её глаза обежали собравшихся, словно она кого-то искала, но, видимо, того, кто был ей нужен, среди гостей не оказалось. Она зябко обняла себя за плечи и уселась на свой золочёный трон, опустив глаза в землю. А вот отец Давидика так и не вернулся на своё место рядом с женой, вместо этого, он направился к двум коленопреклонённым пленникам.
– Вот видишь,– усмехнулся Санджей,– я же говорил, что мы умрём раньше Марики.
– Неужели тебе совсем не страшно? – прошептал Макс. – Не знаю, как я выдержу эти последние секунды.
– Нельзя умирать в страхе или гневе,– Санджей повернулся лицом к товарищу по несчастью и ободряюще улыбнулся,– чувства, которые мы испытываем в момент смерти, очень важны для перевоплощения. Думай о хорошем, например, о том, как мы с тобой встретимся в будущей жизни.
