– С дешифратором у твоего брата нет никаких проблем,– усмехнулся Венн,– и никогда не было. Ты как-то странно представляешь себе функцию этого раздела сознания, он отвечает вовсе не за оценки, которые даёт наш ум тем или иным проявленным явлениям, а за то, как именно интерпретирует ум вибрации определённых частот. Например, грубые вибрации воспринимаются умом как материальный мир, а тонкие – как мысли и чувства. При этом не следует думать, что существуют какие-то правильные интерпретации и ошибочные, это всего лишь вопрос социализации, то есть того, как настроен дешифратор у большинства Игроков.
– Понятно,– Антон ехидно хихикнул,– если твоё восприятие отличается от обычного, то ты определённо псих.
– Или просветлённый,– добавил Венн.
– Давненько я хотел разобраться, что же это значит,– задумчиво проговорил сын,– столько всякой ерунды крутится вокруг этого термина.
– Согласен,– Венн кивнул,– его используют все, кому не лень, но при этом подразумевают совершенно разные реалии. Тебе ведь знакома философия буддизма?
– В общих чертах,– замялся Антон,– если честно, я никогда глубоко не копал ни одно религиозное учение.
– Так вот, в соответствии с этой концепцией, задача практикующего – это выход из круга перерождений с целью избавления от страданий, иначе говоря, буддисты стремятся оказаться вне Игры в Реальность. Выход из Игры и называется просветлением.
– Ну мы-то тоже не особо стремимся перерождаться,– усмехнулся Антон,– вот ты, отец, сколько веков уже болтаешься в этом воплощении?
– Ты невнимателен, мой мальчик,– отец неодобрительно покачал головой. – Сколько бы веков я ни жил, я проживаю их в Игре, мне просветление ни к чему.
– И каким же образом буддисты выходят из Игры? – поинтересовался Антон, проигнорировав недовольство отца.
– Надеюсь, ты ещё не забыл, как именно сознание осуществляет связь с пространством Реальности? – скептически хмыкнул рассказчик. – Для этого оно создаёт такой инструмент, как ум. Значит, чтобы оборвать связь с Реальностью, ум не должен функционировать.
– А можно слегка поподробнее,– попросил сын.
– Существуют определённые практики, позволяющие замедлить, а то и вовсе «остановить» ум. Остановка ума – это, конечно, просто термин. На самом деле ум продолжает функционировать, но в сильно урезанном варианте, то есть в основном только в режиме фиксации проявленных сознанием явлений.
– Интересно, и как же можно подавить функционирование ума,– усмехнулся Антон,– ты когда-нибудь пробовал заставить себя не думать?
– Насилием тут ничего не сделаешь,– пояснил Венн,– поэтому применяются практики неделания, ум приучают не реагировать на проявленные явления, как бы не следовать за мыслями, образами и звуками.
– И что это даёт? – Антон скептически хмыкнул.
– Для начала это видоизменяет работу дешифратора,– пояснил отец. – Чем слабее сигнал, идущий от ума к сознанию, тем более чувствительным должен быть дешифратор. А в итоге диапазон восприятия увеличивается, и продвинутый практик начинает, например, видеть сквозь стены и слышать музыку сфер. Но этим перестройка дешифратора, как правило, не ограничивается, его механизм в конце концов ломается, и практик начинает воспринимать явления в декодированном виде, то есть в виде исходных вибраций, мир перестаёт быть для него материальным. Но поскольку алгоритм перевоплощения продолжает работать, то достигший даже таких вершин практик всё равно умирает. Ум его уничтожается, а нового ума он не создаёт.
– Но это же полное развоплощение,– удивился Антон,– не понимаю, кому может понравиться такой конец. Уж лучше бы они сливались с сознанием Создателя.
– Ошибаешься, дружок,– Венн весело улыбнулся,– не забывай, что индивидуальность находится не в уме, а в сознании, следовательно, она никуда не девается. Просветлённые сохраняют свою индивидуальность, только уже не могут её осознать. Всё, что они осознают – это сам факт существования, но существуют они в нигде, в никогда и никак.
– Б-р-р-р,– передёрнул плечами Антон,– ужас какой-то. Уж лучше просто умереть и уйти на перевоплощение.
– Да, мальчик мой,– грустно кивнул отец,– знаю, смерти ты никогда не боялся, а уж про Сабина и Анару я вообще молчу.
