Сон пришёл практически сразу, и это был тот самый кошмар, который вернул меня к жизни в Норильской больнице. Мне снилась Алиса. Она карабкалась по крутому скользкому склону сопки, обламывая ногти и обдирая колени. Вся её одежда была изорвана и обляпана грязью и сажей, по распущенным, мокрым от дождя волосам струилась кровь из раны на лбу. Алиса из последних сил ползла наверх и рыдала в голос, в её глазах застыл смертельный ужас. Струйки слёз смешивались с кровью и оставляли бурые следы на камнях и жухлой траве. Вот она оглянулась, и я сразу понял, чего она так испугалась. Метрах в пятидесяти вниз по склону мелькнула серая тень, внезапно в лучах заходящего солнца полыхнула зелёной молнией пара глаз, потом ещё одна. Волки, их было много, наверное, целая стая.
Только не так! Я просто не мог принять такого финала. Моя девочка не должна была погибнуть в зубах этих мерзких тварей. Как будто услышав мой безмолвный вопль, Алиса из последних сил рванула вперёд и, тяжело дыша, прильнула к высокой, чёрной от воды скале. Нужно было только забраться вверх на десяток метров, чтобы спастись. В скале кое-где были видны вполне удобные выбоины и острые выступы, так что подъём был вполне возможен. Алиса, видимо, тоже это поняла, она успокоилась, вытерла руки о штаны, чтобы не скользили, и полезла вверх. Волки мгновенно почуяли, что добыча ускользает, и рванули по склону сопки, как на крыльях. Но они опоздали. Когда твари добрались до скалы, Алиса уже была метрах в пяти-шести от подножья и продолжала уверенно карабкаться. После нескольких неудачных попыток допрыгнуть до Алисиных ног волки молча расселись полукругом у скалы. Как в кино, только попкорна не хватало.
Я отчётливо видел, как тяжело даётся этот подъём моей любимой. Её ноги уже дрожали от усталости, руки то и дело соскальзывали, лихорадочно нащупывая следующую опору, частое дыхание с хрипом вырывалось из груди. Но она больше не плакала, она боролась за жизнь до конца, каким бы он ни был. Наконец Алиса добралась до вершины и уцепилась за куст, росший на её удачу прямо у края обрыва. Ей оставалось только подтянуться и затащить себя на плато. Она отдышалась и, оттолкнувшись, прыгнула вверх. И тут, как в замедленном кадре, корни куста, за который цеплялась моя девочка, начали с треском выдираться из земли. Она успела уцепиться одной рукой за край скалы, но ноги, потеряв опору, повисли над пропастью. Я совершенно отчётливо видел, как её пальцы соскальзывают по мокрой траве, и тело всё больше отклоняется назад. Если бы это было в моих силах, я бы зажмурился. Мне показалось, что я закричал от ужаса. Но нет, вокруг царила мёртвая тишина. Неподвижно застыли волки под скалой, даже дождь прекратился, и стих ветер. И медленно в полной тишине падала со скалы моя Алиса.
Это случилось неожиданно, хотя по-другому и быть не могло, наверное. В последний момент, когда Алисины пальцы бессильно разжались, на её запястье легла сильная мужская рука. Мелькнули пряди длинных чёрных волос с вплетёнными в них разноцветными бусинами, зло завыли волки у подножья, и тело Алисы, словно пёрышко, взлетело над кромкой обрыва.
Я проснулся мокрый от холодного пота, перевернулся на спину и захохотал во всё горло. Моя любимая была жива, её спас мужчина с бусинками в волосах. То, что это случилось во сне, было абсолютно неважно. Она жива, и я её найду. Знаю, я уже искал её, три года я безуспешно рыскал по тундре на плато Путорана. Но это не имеет никакого значения. Теперь всё получится. Я найду её как Программист. Наверное, это и есть моя миссия.
Легко выпрыгнув из постели, я залез под контрастный душ. План действий был уже готов, и для его выполнения мне нужна была ясная голова. Заварив крепкого чая, я устроился за рабочим столом и открыл свой ноут. Ещё год назад у меня созрела идея создать программу-ищейку, но по какой-то неясной мне самому причине, когда движок уже был готов, я сделал на его базе поисковик в подарок своему бывшему начальнику. Вот ведь как всё обернулось. Зато теперь мне даже не нужно было снова изобретать велосипед, бери готовый движок и навешивай на него новый алгоритм поиска.
Пальцы привычно легли на клавиши и набили первую фразу в командной строке. После общения с Учителем я, конечно, догадался, что мои программы создаются вовсе не этими строчками компьютерных команд, а моими мыслями. Это была своего рода материализация. По-хорошему, можно было обойтись и без компа, но таким уж сложился механизм моей работы с подсознанием — через символы программного кода. Не время было сейчас что-то менять. Я очень надеялся, что успею закончить работу до того, как меня засекут Охотники. Извини, Учитель, но экспериментировать с материализацией больше нет никакого смысла. Я уже знаю свою миссию. Если я прав, то ткань Реальности даже не шелохнётся, когда я запущу Ищейку, а если ошибаюсь, то, что ж, за ошибки придётся платить. Наверное, впервые за долгие годы я был счастлив.
