Однако, как выяснилось впоследствии, у доктора Шульцона были другие планы. Из числа обследуемых терианов первого поколения он отобрал группу детей для проведения смертельно опасных экспериментов. Мне удалось выкрасть файл с их именами, после чего я скопировала его и спрятала внутри того, что в детстве представляло для тебя наибольшую ценность. Оригинал файла был уничтожен. Дети из этого списка особо интересовали доктора Шульцона. Я решила выяснить почему, и позже, тайком изучив их медкарты, поняла, что все они имели определенные патологии, связанные с кровью. Одного из них мне довелось обследовать лично. Его имя Слоан Броди, териан ягуар. У него вот-вот должна была случиться первая трансформация, но нам запретили разглашать эту информацию. Родители других детей из списка тоже не были информированы. Доктора Шульцона явно заинтересовали особенности их крови. Однако эксперименты по их изучению нельзя было проводить до тех пор, пока дети не достигнут зрелости. Из того что мне удалось узнать, я поняла, что каким-то образом их кровь может оказывать сильное воздействие на людей. Видимо у Шульцона были свои соображения на этот счет, и он хотел выяснить какова степень этого влияния. Мне удалось заполучить налоговые декларации со списком оборудования и материалов для этого исследовательского центра. И судя по перечню приборов и лекарственных средств, большинство детей могли не пережить этих экспериментов. Несколько раз я пыталась связаться с кем-нибудь из попечительского совета, но ответа так и не дождалась. Поняв, что никому нет до этого дела, я решила взять ситуацию в свои руки.
Я не могла молча смотреть, как вокруг меня рушится мир. И разрушают его глупые, жадные до власти взрослые, чье невежество наряду с равнодушием и попустительством, вгоняют в грязь идеалы, которые мы отстаиваем. Я поняла, что должна действовать. При моих возможностях было бы преступлением оставаться в стороне, зная, что яд, который они распространяют, в какой-то момент может коснуться и моего ребенка тоже. Если сейчас закрыть на подобное глаза, однажды от нашего мира не останется ничего, кроме пепла. Декс, мальчик мой, надеюсь однажды ты сможешь меня понять. Слушай Тони и живи полной жизнью. Надеюсь, у тебя всегда найдутся силы, чтобы не унывать и помогать тем, кто в этом нуждается. Я ничего не знаю о дальнейших судьбах детей, попавших в исследовательский центр первого поколения, но, если я потерплю неудачу, прошу, заверши начатое мной. Найди их, если еще будет не поздно. Найди Слоана Броди. Он первый в списке. Ты нужен ему. Покажи ему, что мир не так жесток. Ему нужна твоя любовь, малыш. Ты справишься. У тебя большое сердце и в нем хватит любви для всех. Я люблю, тебя мой ангел. Я так сильно тебя люблю…»
Запись прервалась, и Декс пошевелился, вытирая мокрые от слез щеки. Он прикусил нижнюю губу, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Перед глазами все расплывалось, он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, но стало только больнее. Тони пододвинулся ближе и обнял его.
— Все хорошо, сынок.
— Я не могу отпустить ее, — с трудом выговорил он надломленным голосом.
— И не нужно.
— Но разве я не должен двигаться дальше?
— Ты тоскуешь по ним, сынок, это нормально. Декс, совсем необязательно забывать родителей, чтобы двигаться дальше. Они любили тебя, и я надеюсь, ты будешь всегда их помнить.
Декс кивнул. Он будто заново пережил их потерю. Конечно, он уже вырос и теперь мог осознать и понять их поступок в полной мере, но легче от этого не становилось. Декс положил голову на плечо Тони, и они молча посидели, обнявшись, какое-то время.
— Я так благодарен тебе за все, что ты для меня сделал. За то, что всегда был рядом. Ты чудесный отец.
— Всегда пожалуйста, сынок.
Декс попросил Тони позвать всех обратно и отстранился, вытерев лицо рукавом рубашки. Пусть его глаза опухли и покраснели, а нос был заложен, он не стеснялся своей заплаканной физиономии, ведь сейчас его окружали только члены семьи. Даже Эш уже не вызывал беспокойства. Как только Слоан спустился вниз, Декс тут же прильнул к нему всем телом и крепко обнял, желая найти утешение в объятьях любимого. Спустя какое-то время он отстранился и тяжело вздохнул.
— Оказывается тот файл, о котором говорил Шульцон, записан на этих пленках. Первая кассета содержит мамины размышления и общее описание. Остальные четыре — это записи Шульцона.
— Что ты будешь с ними делать? — спросил Кэл.
— Сохраню, пока все не прослушаю, а после передам Спаркс. Но перед этим сделаю копии. Предосторожность не помешает. Мама сказала, что спрятала список внутри того, что в детстве представляло для меня наибольшую ценность.
Тони задумчиво почесал подбородок.
— После их похорон, я просмотрел все твои игрушки, но ничего подозрительного не заметил.
— Ну, она сказала, «наибольшую ценность». Что же это может быть? — Эш обвел рукой горы коробок.
Декс пожал плечами.
— Ну да. Я отношусь с особым трепетом ко всем своим вещам, связанным с детством.
— Была ли у тебя любимая игрушка?